Говорила, что у нее есть только мы, что никто не ждет ее там — все погибли. Но она отказалась… Ну, что вы медлите?! Идите же! Пауль, скажи ему!
Но Пауль молчал. В его глазах Рихард без труда прочитал то, что боялся признать — вряд ли кто-то сейчас пожелает знаться с бывшим летчиком, носящим имя фюрера и убивавшим в небе по его приказу. Если уж этот немец, который едва знает его, так яро ненавидит, что говорить о Лене? Но все же нашел в себе силы, чтобы сделать первые шаги по камням мостовой в сторону станции.
По крайней мере, он убедится, что она действительно жива.
Ему будет довольно и этого до конца времени, отмеренного ему Господом.
Весь путь до станции Пауль и Рихард почти не разговаривали. От первого исходила такая сильная волна неприязни, что последний тоже решил молчать. Только два раза Пауль заговорил. Едва они отошли от Егерштрассе и скрылись из вида фрау Гизбрехт, как угрюмый немец спросил Рихарда:
— Ты ведь нацист, да?
Вот так. Прямо в лоб. Отчего Рихард сначала даже растерялся, не зная, что ответить на это.
Потому что он не разделял убеждения партии и фюрера, по крайней мере, не все убеждения, а после и вовсе отошел от этих идей. Но он был членом партии, как любой офицер рейха. А значит, такой же, как остальные.
— Нацист, — сплюнул Пауль ему под ноги, едва не попав на носок ботинка. — Из-за таких, как ты, я прошел сущий ад в лагере!
Усилием воли Рихард подавил в себе порыв эмоций, которые поврежденный когда-то мозг выдавал моментально. Он помнил, что пришлось ему самому пережить в военном форте, а ведь Гизбрехт был в лагере, да еще гораздо дольше, чем несколько месяцев.
Второй раз Гизбрехт заговорил с ним только при подходе к станции. Он решил не ходить к поезду. Как объяснил Рихарду, не потому что боится попасть под подозрение русским, сопровождая его, а потому, что с Леной на станции был капитан, которому Пауль хорошо знаком.
— Зайдите на станцию с другой стороны. Видите там руины угольного хранилища? Лучше с той стороны. Русские обычно стоят у бывшего здания станции.
У хранилища они бывают только при обходе. Убедитесь, что их нет поблизости и просто смешайтесь с толпой. Иначе они вас возьмут, и тогда определенно Сибирь. И не говорите, что не боитесь Сибири, майор. Все боятся Сибири…
— Если бы я боялся Сибири, меня бы здесь не было, — отрезал Рихард, не успев прикусить язык, чтобы не злить Гизбрехта. — Мне нечего терять, господин Гизбрехт.
Тот вдруг помрачнел лицом. В глазах мелькнуло что-то темное, лицо дрогнуло гримасой боли.