Андрей же встретил это известие молча, только сжал правую руку в кулак с такой силой, что заболели костяшки пальцев. А потом снова взглянул на дорогу к церкви, на которой так и не появился на подъеме к храму экипаж невесты. Неужто вот она, причина этой задержки? Неужто приехал Лозинский, неизвестно где пробывший последний год?
Целый сонм самых разнообразных мыслей и чувств сплелись в замысловатом быстром танце в голове и душе Андрея в этот миг. Самым огромным из тех был страх и мимолетное отчаянье, что все же свершилось то, чего он так боялся.
Тот, кого она любила когда-то, кому подарила себя по собственной воле, без принуждения, как когда-то отдалась самому Андрею, тот, кому она подарила сына, приехал за ней… Ждала ли она его? Да, Анна говорила, что чувства к поляку были мимолетной вспышкой, приведшей в его объятия, но у этой вспышки было одно серьезное последствие. Достанет ли у Андрея духа встать между отцом и сыном, если определенно сумеет встать между Анной и таким ненавистным ему поляком?
А после вспомнил с облегчением, что ребенок не имеет никакого отношения к поляку.
И значит, даже мыслей сожаления о возможной розной судьбе отца и сына быть не может. Значит, теперь они с поляком при равных условиях. Как тогда в окрестных землях Парижа, когда стояли перед волей Божьей, вручая в Его руки собственную жизнь. Только теперь жизнь и будущее каждого из них будет совсем в других руках. В руках Анны. И у него определенно хватит духа, чтобы отступить в сторону, коли она попросит уйти, оставить ее с тем, другим… Но хватит ли духа на то же самое в ином случае у поляка?!
— Мне нужно в усадьбу! — бросил Андрей, устремляясь прочь с церковного двора, даже не обращая внимания на окрик с крыльца.
Кузаков и Бурмин бросились за ним, но он остановил тех движением руки. — Прошу вас, останьтесь тут, с гостями, с матерью моей. Чтобы никто не тревожился…
— Андрей, я с тобой поеду! — не поддержал его решение Александр, но тот только головой покачал. — Ты разума лишился ехать туда один! Вспомни… у него же такая жажда крови была тогда в глазах.
Твоей крови, mon cher! А люди почти все тут, у церкви! Я не пущу тебя! Вот тебе крест — не пущу!
— Что ты раскричался-то, mon ami? Будто пожар какой случился, — усмехнулся Андрей. Аккуратно отстранил руку друга, когда тот попытался ухватить за рукав мундир его. — Останься тут, прошу. Только ты сумеешь успокоить мать и сестру мою, я знаю. А что до поляка… Знать, судьба только отстрочила то, что приготовила для нас с ним.
