— Так и должно быть… так и должно!
Он замолчал, будто делая паузу, но в этот момент резко распахнулась дверь флигеля, разлился кругом свет от лампы, что вынес на крыльцо Иван Фомич. Заголосила громко Глаша и тут же смокла, когда на нее цыкнула мадам Элиза, после сбежавшая по ступеням прямо в домашних туфлях, чтобы подхватить из рук Анны Сашеньку, потревоженного этой суматохой."
"— Oh, monsieur Olenin, vous ^etes notre sauveur! C'est la stricte v'erit'e! — ~aоворила она спешно и явно волнуясь, с трудом сдерживая слезы.
— Je vous remercie! Oh, monsieur Olenin, vous ^etes notre sauveur!
[610]
— Il n'y a pas de quoi
[611], - ответил ей Андрей, придерживая поводья заволновавшейся от шума и суеты коня. — Где искать Иван Фомич ваш подсказал. Ему и благодарность. Вы и без моей помощи сумели бы найти вашу пропажу, мадам. Я лишь ускорил его возвращение, — и потом уже Анне, тише и мягче. — Вам будет лучше уйти в дом, Анна Михайловна. Дождь все накрапывает, и вы вся вымокли…
Она хотела так много ему сказать сейчас.
Действительно хотела. Но мысли спутались, и слова так и не сошли с языка. Оттого просто стояла и смотрела на него снизу вверх, пытаясь разглядеть лицо на фоне вечернего неба и темной зелени деревьев. А потом подбежала Глаша к ней и накинула на плечи и голову широкий платок, укрывая ее от пронизывающих капель моросящего уже дождя, что-то приговаривая под нос о слабом горле барышни и обманчивом вечере мая.
— Ступайте в дом, — снова повторил Андрей снова, слыша все возрастающий плач ребенка, доносящийся через открытую дверь дома.
— Вы нужны ему… comme personne
[612]… Только вы!
Глава 43
Еще недавно по весне Анна так радовалась, что привычная уже хворь не коснулась ее за прошедшую зиму даже мимолетно, как судьба показала ей, насколько преждевременна та радость была. Анна изрядно продрогла на ветру в тот день в тонком бархатном пальто, промокшем почти насквозь, и даже прогревание ног кирпичами, которое затеяла в ту же ночь Пантелеевна, не спасло положения.
Утром Анна почувствовала слабость и обнаружила, что ужасно больно глотать и говорить, к полудню же поднялся жар, а голос сменился страшными хрипами и сипением.
— Ах, Богородица-заступница! — суетилась нянечка вокруг своей питомицы, совсем позабыв о больной спине. Маленький барчук был перепоручен мадам Элизе, которая совсем не спускала его с рук с прошлой ночи, даже спать уложила рядом с собой.
