Плакала, сидя на подоконнике в своей спальне, и Катиш, — громко и навзрыд, прижимая ладони к груди. Молча сидел у камина в диванной Петр с бокалом хереса в руке, пару бочонков которого сумели спрятать от французов. Сидел, положив ногу на стол, возле писем поляка и одного-единственного письма Анны, отодвинув те подальше от себя.
В своих покоях гневно руководила Настасьей, собирающей одежды в дорожные сундуки, графиня, сжимающая яростно трость и то и дело косившаяся на спокойную и безмятежную Марию, что улыбалась падающему с неба снегу.
Ведь дождь со снегом сменился к сумеркам полноценным снегопадом, который шел за стеклом такой плотной стеной, что каждому становилось ясно — этот так просто не растает, не исчезнет следующим днем, а ляжет на поля и луга высоким слоем, укутает ветви парковых деревьев в белоснежный наряд.
Анна затихла вскоре, наблюдая, как падают белые хлопья на землю. Время было безвозвратно потеряно, к чему ныне биться в припадке? Покорно выпила опиумной настойки, поданной мадам Элизой, и плавно соскользнула в сон без сновидений, глядя на этот белоснежный танец за окном, в котором кружились снежинки.
Соскользнула в темноту, где нет боли и сожалений, где не душат слезы, и не стоят перед взглядом глаза Андрея, полные муки.
А те еще долго падали наземь — на луга и поля, на крытые соломой и дранкой крыши изб в селе, на высокие «луковички» церкви, на парк и аллейные дорожки, на дом и бледно-розовые розы в оранжерее, проникая внутрь через разбитые стекла.
На розы, которым вскоре будет суждено умереть от мороза.
В Милорадово пришла зима…
Глава 27"
"Снежинки медленно падали наземь, двигаясь в красивом танце, движения которого знали только они. Снегопад продолжался несколько дней почти беспрерывно, покрывая землю белоснежным покрывалом, словно готовя природу к тому длительному сну, в который та погрузится вскоре. Все стало белым — деревья, кусты, дорожки. Все стало единым — прекрасным, волешебным видением, искрящимся в редких лучах солнца россыпью огоньков.
Спрятала природа то, что творил человек за летние и осенние дни, укрыла от глаз. А снег все падал так плотно, что даже небеса ныне казались совсем светлыми, почти под стать пейзажу за окном.
Анна отпустила штору, позволяя той скользнуть на прежнее место, плотнее запахнула шаль и двинулась далее через анфиладу комнат, к проходу, что соединял цветочную оранжерею и усадебный дом.
