Но разве не признала бы она изогнутое серебро рамки, не признала бы собственное изображение, которое сотворил заезжий в Милорадово мастер? И побледнела под взглядом Андрея, выпросталась из его рук, присела к упавшей гравюре, чтобы убедиться, что глаза не обманывают, что это действительно ее потрет. И он только втянул в себя неслышно воздух, вспоминая о том, что узнал за последние сутки, о том, как говорила тихонько тетушка, сидя недавно в этой комнате.
— Ты должен быть снисходительным к ее слабости, Andre.
От слабостей человеческих все беды и только! Ничего худого не стряслось, я тому порука! Глазами зацепилась, а разум все же охолодил, — твердила Марья Афанасьевна, а он только молча смотрел, как огонь лижет поленья в камине. Но не прерывал ее, уважая ее годы, как бы ни хотелось этого. Чтобы более не слышать ничего. И не знать. — Увлеклась, но удержалась от ошибки, что жизнь переменила бы! А просила за поляка по доброте душевной. Да, сама бы удивилась я год назад, что говорю то, но так и есть.
Удержалась от слабости она! Да и как иначе, коли я в этих стенах за ней следила? Мое слово — порука! Andre, да слышишь ли ты меня?
Нет, он не слышал. Он бы давно бы уже поднялся с этого канапе и вышел бы вон в парк, где, по словам одного из оставшихся при хозяевах Милорадово лакея, прогуливалась Анна. Да разминуться боялся в длинных аллеях усадебного парка. Жестоко, быть так близко к ней и не иметь возможности увидеть. И где она только ходит?! Сказали ли ей, что он здесь, в Милорадово? И тиканье часов с уже отколотым ухом у пастушка, украшавшего их, сводившее его с ума.
Еле уловимое в тишине на слух, но отчетливо распознаваемое сердцем. Отсчитывающее минуты и часы, которые ему остались до момента отъезда…
Уже ушла к себе тетушка, решив оставить Андрея одного. Уже стрелка часовая сдвинулась еще на одно деление, показывая, что время неумолимо к его желаниям. И несколько раз уже заглядывал в диванную Иван Фомич, всякий раз что-то предлагая — отдохнуть, освежиться, «а может, барину еще чаю подать?».
А Анны все не было, словно она не желала видеть его…
И Андрей буквально на миг закрыл глаза, стараясь не думать об усталости, которая гнала его наверх, в предложенные покои, и заснуть, а все же дождаться появления Анны. И не думать о том, что томило душу. Закрыл глаза на миг и все же провалился в сон. А потом увидел ее в диванной, словно продолжение сна.
