— Доброго здравия барышне и домашним всем ее, — и Анна сунула в его руку копейку в ответ на пожелания горбатого Алексия. Ей всегда было жаль его — врожденное уродство не позволило ему стать полноценным работником. В крестьянской семье за это принижало обычно, но Михаил Львович не оставил несчастного на волю судьбы, позволил тому и свой вклад приносить, несмотря на ущербность тела — едва минуло Алексию десять, как его определили работать в храме. Сперва просто прислужником, а ныне вот и пономарем…
Анна услышала первые выстрелы, стоя на коленях перед святым распятием.
Сначала не разобралась, что это за звуки такие — частые, едва слышные через толщину стен храма. Только потом поняла, что слышит залпы из ружей, быстро поднялась на ноги, спешно завершив молитву. Но их храма не вышла — у самых дверей ее остановил Алексий, толкнул с удивительной для юнца силой за створку двери, спрятав ее от взглядов французов, что уже въезжали во двор церкви. Анна в щель увидела, как к ним торопятся отец и иерей, недовольные подобным осквернением святого места.
— Что вам угодно, сударь? — обратился к командиру отряда, подъехавшему вплотную к нему, Шепелев, уворачиваясь от лошади, которую направили на него, желая сбить с ног. Из села доносились выстрелы и редкие крики, улюлюканье французов, крик скота и птицы. Теперь и до них дошли фуражиры с подкреплением в виде отряда шевележеров, теперь и Милорадово досталась участь многих сел и деревень в округе, с легким испугом за судьбы домашних подумал Михаил Львович, в отчаянье прикусывая губу от собственного бессилия.
— Мне угодно взглянуть в ваши лживые глаза, — ответил ему лейтенант Лажье, снова направляя в его сторону лошадь, заставляя отступить на пару шагов назад. — И, возможно, отрезать ваш лживый язык, сударь!
— По какому праву вы позволяете себе говорить со мной в подобном тоне? — холодно спросил в ответ на это Михаил Львович, стараясь не показать этому наглому улану ни единого чувства из тех, что метались в его душе ныне.
И не смотреть в темноту церкви через распахнутые двери, кляня себя за то, что взял Анну с собой.
— Полагаю, что по праву победителя, — Лажье снова толкнул Шепелева лошадью. — И по праву обманутого вами.
По знаку лейтенанта к ногам Михаила Львовича два улана подтащили за руки женщину без платья, только в сорочке и корсете, дрожащую от холода и страха, бросили наземь, прямо в октябрьскую холодную грязь.
