А я таковое принял! Андрей Павлович вполне достойная персона, чтобы составить счастье твоей сестры, судя по тому, что я наслышан, и судя по тому, что вижу собственными глазами. Коли есть, что сказать — говори, а нет — поди-ка вон, милый! Вскорости прибудет Модест Иванович, и у меня нет времени досужего выслушивать возражения моим решениям.
— Вижу, жених так стремится получить вести о приданом, что получит, коли тут же управитель был вызван? — побледнев, едко спросил Петр. — Уже подсчитывает выгоды? Только глупец поверит, что человек в таком положении, как у Оленина, будет искать иные выгоды в браке.
— Sortez!
[230]Немедля! Оба! — стукнул кулаком по столу Михаил Львович. Его крик был даже слышен за пределами кабинета, судя по тому, как обернулись к дому дворовые, подметавшие площадку подъезда. — А вы, Петр Михайлович, зайдите ко мне всенепременно после визита управителя! Полагаю, к тому времени я смогу вам многое сказать. О вашей просьбе отдать вам в пользование деревни под Москвой y compris
[231].
И напомнить о том, как следует вести себя дворянину и офицеру! Sortez! Sortez! Оба! Немедля!
— Ты разозлил отца. Весьма, — заметила Анна брату, когда они вышли из кабинета. — Неужто забыл, что папенька не имел довольно средств, чтобы войти в семью grand-p`ere
[232]Александра Тимофеевича? Забыл, как свершился их брак с маменькой? Не думаю, что его влекли к ней деньги и земли grand-p`ere.
— Зато ныне пользуемся ими от души, — ответил брат, и Анна не удержалась от едкой реплики:
— Ты в особенности, mon cher!
— А ты просто глупа, если думаешь, что твой случай схож с историей отца и матери! — не стал молчать Петр.
— Ты просто дура, если полагаешь, что именно твоя красота поставила на колени Оленина.
Это был первый раз за этот день, когда Анна с трудом удержалась от того, чтобы не ударить. Залепить пощечину по этому холеному красивому лицу, по этой злой усмешке, искривившей губы.
Это была первая ссора с братом за последние пять лет, и первый раз за всю жизнь, когда он оскорбил ее намеренно, задев своими словами до глубины души.
— Ты просто зол за проигрыш, только и всего. Что ж, пускай свои стрелы, mon cher, до моей вершины победителя они едва ли долетят! — она хотела развернуться и убежать прочь, чтобы наконец дать волю слезам, навернувшимся на глаза, в тишине своей спальни, но Петр успел ухватить ее за руку.
