Однажды, день на третий, я не выдержал уже и рискнул.
– Крис… Кристоф… помоги, – зажмурился для вида и схватился за живот.
Глупый бросился спасать своего идиота и, как только он склонился надо мной, схватил его железной хваткой за грудки, за его белую майку и притянул к себе. Поймал его невозможные губы и почти потерял сознание оттого, как соскучился по их вкусу…
Он не бил меня. И не вырывался. Я был уверен и тогда и сейчас, он отозвался, потому что тоже соскучился по мне. Его язычок отозвался мгновенно, с жаром встретился с моим, и…
Я не раз по ночам вспоминал то, что было за какие-то часы до того, как мой беглец узнал всю правду про своего влюбленного придурка.
Он сказал, почти признался в своих чувствах. Сказал, что не собирается убегать от меня. Ему мешала лишь работа – препятствие, которое я бы с легкостью одолел, если бы… не мой собственный болтливый персонал и случай. Я не могу забыть его открытую улыбку. Он улыбался мне. Смеялся над моей реакцией… И этот смех в то мгновение сделал меня самым счастливым человеком на земле.
На какие-то часы.
– Белов, отвали, – вырвалось хриплое из ротика моего Кристофа, но я лишь усилил хватку, и еще жарче впился в него губами.
Я соскучился. Бог мой, я соскучился по нему настолько сильно, что сам готов сбежать к нему этой же ночью, пусть даже и умру по дороге от потери крови. Как мне обещает без конца мой лечащий врач.
– Кристоф, не уходи, – рычал я, и он поддался.
В тот момент, когда я почувствовал его руки на своем затылке.
Упрямец. Ведь он же тоже скучает по мне, но не признает этого. И спасибо за все можно сказать его «доброму» отцу. Как теперь сломать это в нем? Он для меня не игрушка! У меня в жизни не было игрушек, и как-то не успел приобрести себе такой привычки, играться. Особенно с чувствами человека, которого люблю больше своей никчемной жизни.
В тот раз я уже отпустил его майку и позволил своим ладоням опуститься на его торс, обнять и притянуть своего любимого беглеца к себе, почувствовать его тепло рядом с собой, а не только безликое присутствие где-то в углу комнаты.
– Я не останусь с тобой, – бормотал что-то такое он.
– Останешься… останешься, – что-то такое уперто твердил я, хватая и хватая в капкан своими губами его губы. – Я люблю тебя… Люблю, Кристоф… Люблю…
– Я не люб…
– Любишь, дурачок, еще как любишь…
Я ответил за него. И Кристоф промолчал. Его ответом был жаркий поцелуй, который он подарил мне в тот раз. Поцелуй.
