Но не так же…
– Повтори про хозяина «Блэкбургера», – потребовал я, посмотрев Левину прямо в глаза.
– Что повторить? Что Белов великий и неуловимый? Ты удивляешься тому, что я знаю, кто он? Так он приезжал уже к нам. Уволил нескольких, мы тогда и узнали, кто он такой. Новиков проболтался, крыса еще та. И подхалим. Так что, ты же видел, как Тихонов сейчас там, в зале, стелится перед главным. А думаешь, почему так? На твое место хочет, в тепло. Дурачок не понимает, что с тобой даже близко несравним.
Красивый ты. Швед. Я человек прямой. Когда Белову надоест с тобой играться, позвони мне. Я могу даже в Москву к тебе приехать. Слышишь…
Я не слышал. Просто потому, что до меня, наконец, дошел смысл его слов. Я вылетел в зал с той же скоростью, с которой и несколько секунд назад ворвался на кухню!
Видимо, дверь за моей спиной хлопнула достаточно громко, чтобы придурок оторвался от своего смазливого подчиненного и заметил меня. Его рука уже не была на плече у Ильи.
Может быть, здесь я ошибся. Но это неважно. Оттого, что он еще не наигрался со мной, смысл ситуации не изменился. Каким-то чудом наши глаза встретились. Но не задержались друг на друге. Не хочу на него смотреть. Больше. Я не знаю, что буду делать, ведь я просто не был готов к такому, но уж однозначно не буду стоять вот так посреди зала.
Взяв себя в руки, уже более спокойно направился в кабинет к Новикову. Скандалов не будет.
Что он, хозяин? Так вот он, какой. Неуловимый. Тот, кого никто не видел до сих пор. Так, получается, я для него игрушка. Та самая. И все то… Что я, дебил, пытаюсь рассчитать, что-то улучшить, людям помочь, это его игра в куклы?
Первой мыслью на подходе к кабинету была позвонить Игорю Аркадьевичу, но рука, потянувшаяся было к мобильнику, вдруг остановилась. Позвонить кому? Если Белов… Ч-черт, у меня в голове все еще никак не складывается этот паззл.
Так если… Тогда… Тогда Игорь Аркадьевич всего лишь пешка? И то, что он мне звонил… приказывал, велел ехать в Самару… потом сюда… А сюда сразу после того…
В моей голове взорвалось воспоминание. Момент, когда я позволил Белову в первый раз. А потом он вышиб дверь в ванную. Мы ругались и он пообещал:
– Кристоф. Сообщаю тебе одну маленькую новость! С этой минуты, ты – мой! И никуда ты не поедешь! Ни в какую Москву. Ты здесь застрял.
