Я загорелся с новой силой, наблюдая за тем, как линия его плоского живота и небольшой островок тех самых черных волос двигаются у меня между ног, без конца касаясь меня, щекоча нежную плоть и стимулируя новый рост невероятно сильной эрекции. Я кончил еще раз и чуть раньше него, потому что увидел кое-что в его глазах. Посмотрел в них и внезапно был затянут в омут жадного обожания направленного на себя.
Это… это было неправильно, именно от этого все детство предостерегал меня отец. Чтобы я не стал игрушкой, чтобы не стал чьим-то сексуальным идолом, не перешел в разряд любовников по причине своей нежности, а не сущности.
Но, как бы это не звучало парадоксально… Всю жизнь меня постоянно отталкивали, и, может быть, именно поэтому, в это мгновение я так беззастенчиво погрузился в фанатизм Белова собой. Я ему нравлюсь, до безумия – это… это почти та самая граница. Но, при том, что я ему нравлюсь, он не отталкивает меня, а наоборот, пытается быть со мной как можно чаще, трогать меня, ласкать, погружаться и отдаваться без остатка…
Я оттолкнул его от себя, несильно, но ощутимо, ударив в пресс ладонью, почти сразу после того, как он наполнил меня.
Мне было горячо, дыхание выбилось изо всех дозволенных рамок, а мысли окончательно спутались. Белов послушно сделал шаг назад, отступил, болезненно всматриваясь мне в глаза. Ждал… Ждал, чего-то, наверное. Чего-то, что я не мог ему сейчас ни дать, ни пообещать в будущем.
Глава 30
Сколько уже можно накручивать круги по Оренбургу? Столько, сколько потребуется, чтобы изгнать из моей головы Белова.
Вчера.
Он меня еще и ужином накормил. Каким-то непостижимым чудом то, что он готовил до того, как пришел я, не сгорело. Наоборот, мясо и овощи прекрасно приготовились. После нашей обоюдной небольшой заминки, я лишь натянул на себя боксерки и так и остался. Во-первых, мне все еще было жарко. А во-вторых, я сделал вывод, что мне безумно нравится, заставлять его глаза гореть. В тот момент, когда мы сели за стол, я спокойно принялся за еду, а Белов уставился на меня, сложив руки на своей груди и сидя напротив, и пожирал меня глазами.
Интересно. Может быть, попробовать приказать что-нибудь? А вдруг сделает?
Ладно, это моя маленькая месть за то, что сходу, как только увидел нового работника – сразу начал наседать, проходу не давал и до сих пор, кстати, не дает. И он, между прочим, совсем не реагировал, когда я его по-хорошему просил отстать от меня. Пусть теперь любуется, тем, кого так хотел видеть ежесекундно перед собой.
