Что он там увидел?
– Ты хоть когда-нибудь спишь? – спросил его спокойно, не поворачивая головы в сторону придурка, и все также наблюдая за городом. Белов при моем появлении не сдвинулся с места, хотя сейчас его голова была повернута исключительно в мою сторону.
– Вчера спал, – после значительной паузы, буркнул он, и, наконец, отвернул голову обратно к окну. – Пока ты не сбежал от меня.
– Что тебе мешает делать это без меня? – спросил невозмутимо я, уже догадываясь, что он ответит.
– Не могу уснуть.
Без тебя.
– Как же ты жил до этого?
– Никак.
Вот и поговорили. Не знаю, что сказать. И не могу решить, что сделать, как лучше поступить. Поддаться, пойти навстречу? Выяснять еще раз очевидное? То, что меня тянет к нему? Нет никакого смысла. Он это знает. И я тоже это прекрасно знаю. Патовая ситуация.
– Как ты себя чувствуешь?
– Спать пошли, хватит болтать, – оборвал я его сентиментальный порыв и резко развернувшись, направился к его постели. – Учти, ты спишь на другом краю.
И не прижимаешься ко мне, – бросил ему через плечо. – Места здесь достаточно.
Решительно откинув край одеяла, лег на кровать, подмял подушку и натянул одеяло как можно выше. Хотел закрыть глаза и поскорее уснуть, но мне мешала тень громилы, застывшего надо мной.
– Что смотришь? – буркнул я, не открывая глаз.
– Поверить не могу, – раздалось надо мной глухое.
– Белов, отвали. Это максимум.
Через несколько секунд, второй конец одеяла чуть приподнялся и под него залетел холодок.
И сразу же за ним, моей спине стало невыносимо жарко. Виктор лег на другом конце кровати, не притрагивался ко мне. Не смотря на это, моя чертова спина горела. Да что ж, твою мать, со мной происходит?!
Шли секунды, минуты… У меня нет часов, мобильный остался в моей спальне, но я буквально чувствую время. И никак не мог уснуть. Сердце взбесилось. Оно стучит даже у меня в глотке! А-а-а-а, твою же мать!!! Резко откинул проклятое одеяло и, дернув придурка, смиренно лежавшего ко мне спиной, заставил его опрокинуться на лопатки.
Идиот! Дебил несчастный! Лучше бы сопротивлялся, приставал, дал мне повод злиться на себя и врезать по морде!!! Но нет. Слушается. Смирился. В дополнение к заботе, безграничной любви, или что там у него в башке, придурок принимает мое поведение, как лучший подарок!
– Ненавижу тебя, – прорычал я сквозь зубы, сев на его твердокаменный торс и долбанув по его громадному плечу. Он не разозлился. Не дал сдачи.
