– едва слышно прошептала девушка, поднимая на него измученные, лихорадочно блестящие глаза. – Мы с тобой расстались. И теперь никто друг другу.
– Ошибаешься, девочка. – мужчина наклонился, и, почти касаясь ее губ, прошептал:
– Ты по-прежнему моя жена, худышка. И если надеешься, что я уступлю тебя кому-то, то абсолютно напрасно.
***
Принц Тройаниар Саворийский
Услышав мои слова, Тратти вздрогнула и застыла, а я опять, как было всегда, с самой первой нашей встречи, начал сходить с ума от ее близости. Стоял с ней рядом, дышал ее ароматом.
Глазами касался губ, и злился на себя, не в состоянии понять, как мог думать, что смогу с ней расстаться.
Смогу отказаться от ее легкого дыхания у моего лица, от хрупкой спины под моими ладонями. От запрокинутого лица и томной поволоки в глазах, когда я обнимал ее так, как сейчас.
Как мог верить, что для нее будет лучше, если она станет свободна от меня. А я от нее…
И ведь был искренне убежден, что все пройдет. Я отпущу ее, и она легко забудет и меня, и свою детскую, наивную любовь, в которой так смело и откровенно призналась мне когда-то.
Она всегда была смелой, моя девочка.
Как же я был самонадеян и глуп! Ведь все три месяца, что был далеко от нее, отдавая всего себя делам государственной важности, не было ни одной минуты, когда бы не думал о ней.
И несмотря на это, когда его величество решил назначить меня деканом факультета боевиков, я все еще верил, что смогу сдержаться. Не дам ей догадаться, что у меня остались какие-то чувства.
Настоящий глупец.
Мне хватило одного взгляда на нее, ломающую руку идиоту, решившему обидеть хрупкую девушку, чтобы с ослепительной ясностью понять, что мне не жить вдали от нее. И еще осознать, что сопляк, что сидел на траве и жалел себя, не жилец, если еще раз осмелится обидеть Траттиану. И плевать, что он адепт, а я отныне его декан. За нее я уничтожу любого.
– Трой, не смей. У тебя больше нет права на меня. – услышал ее шепот, и почувствовал, как собравшись с силами, она пытается меня оттолкнуть.
С усилием выдохнул сквозь стиснуты зубы, на миг прикрыл глаза, и не давая ей возможности ускользнуть, прижался к возмущенно поджатым губам.
И, как это всегда было у нас с Тратти, мир вокруг сразу исчез. Осталась только она в моих объятиях, ее нежные губы, мгновенно поддавшиеся моему напору, и мой сходящий с ума дракон, требующий сделать, наконец, эту женщину своей.
Я трогал ее лицо, перебирал темные волосы и ласкал гладкую кожу на ключицах и тонкой шее.
