Когда зверье было накормлено, я позвонила дочке, узнала, что у нее все хорошо, что она прекрасно отдыхает и уже начала скучать, по маме. В разговоре, я еле сдерживала слезы, потому что тоже соскучилась, и сейчас мне, как никогда нужен рядом близкий человек. Договорившись созвониться завтра, положила трубку, но снова зазвенел мобильник, «Артур» высветилось на экране. «Я так больше не могу, не хочу» — убеждала себя и отключила телефон.
“Спать… надо лечь спать. Нахрен этот сон”, — вслух размышляла я, и полезла за штопором.
Первые глотки вина обожгли горло, а голова начала пьянеть. Хотелось спрятаться от всего мира, туда, где еще не провели телефон и не придумали интернет, а еще лучше, куда не ступала нога человека. Быть одной, пить, плакать, проклинать все вокруг, чтобы никто без твоего желания не вторгался в твое пространство.
За окном начался ураган, ветер сильно гнул ветки, вся сухая листва, которую дворники собирают по утрам, снова разлетелась по улице. Дождя еще не было, но в воздухе уже ощущался запах прибитой пыли.
Хотелось выть, как волк-одиночка выйти на самую высокую гору в округе и выть на луну."
"Я прикончила первую бутылку и была пьяна. Единственным желанием было лечь спать, а проснуться через год, в полной амнезии, не помнить этот год, Артура, его беременной жены. Чтобы посмотреть, сколько время включила телефон, он сразу начал вибрировать и показывать сообщения о пропущенных звонках: три раза звонил Артур, восемь раз Андрей, два раза Ира. Через две минуты телефон начал снова вибрировать.
— Саш, с тобой все хорошо? Что же ты нас всех тут пугаешь? — в трубке раздался взволнованный Ирин голос.
— Все хорошо, никого я не пугаю. Ты мне посоветовала напиться и пойти в разгул, вот следую твоим словам.
— Может я приеду, как бы не случилось чего.
— Не нужно, спасибо, Ир. Все хорошо, я в трезвом уме …
— То-то я слышу твой трезвый ум.
— Тсссс, все завтра. Пока, спасибо за беспокойство.
Ночь почти прошла, раннее утро, полная пепельница, две пустые бутылки, в растянутой футболке я сидела на столе.
Не помню, напивалась ли я когда-то так, даже в студенчестве, я всегда знала меру. Тогда мне казалось, что алкоголь совсем не взял, на душе все та же боль, к ней добавилась головная похмельная. Плакать и выть больше не хотелось, хотелось в теплый душ и мягкую кровать. На часах почти шесть утра. Кто-то звонит в уличный домофон.
— Кто? — обычно в такое время ко мне в гости никто не приходил.
— Доброе утро, — Раздался голос Андрея. — Не разбудил.
