Очень хочется увидеть сонные сердитые глаза и тонкую фигурку под одеялом.
Но её нет. Постель заправлена.
Я даже не смотрю в шкафы, бегу в комору к аквариуму со змеёй, но не обнаруживаю её там.
Это значит только одно: Ася ушла.
* * *Я бы мог попытаться её найти. Скорее всего получилось бы, и быстро. Далеко бы не сбежала. Подключил бы Демида, а для него найти человека — раз плюнуть. Да и без него инструментов достаточно.
Банковская карта, которую я оставлял Асе, маякнула снятием наличных в банкомате возле вокзала.
Она не стала оплачивать с неё билет, чтобы не палиться, в каком направлении купила собралась бежать.
Мог бы найти, да. Вернуть домой. Но что потом? Привязать к батарее? Запереть в спальне? Или отшлёпать и поставить в угол? Ася ушла, она лишена жеманства и вряд ли просто хотела, чтобы я за ней побегал. Она пошла за своими принципами, и я это уважаю.
Но как же мне хреново без неё. Без смеха-колокольчика, надутых сердито губ, без маячащей дома белокурой макушки, склонённой над планшетом, и аппетитной задницы в рваных джинсах.
Без сиреневого и фиалкового. Без искренних, немного окрашенных лёгким смущением, стонов подо мной. Без сияющих чистыми эмоциями глаз.
Хреново. Вот уже почти шесть месяцев как хреново. Каждый вечер я иду в мастерскую и продолжаю рисовать её, и это похоже на долбаное самоистязание. Сотни страниц в набросках в блокнотах и на полу на отдельных листах, прицепленные к стене, но всё не то. Всё какое-то недостоверное. И я так и не могу закончить большую картину.
В первый же вечер, не обнаружив её дома, позвонил её бабке, и та вылила мне на голову ушат помоев. Заслуженно, чё.
— Как же не повезло девочке! — сразу вспыхнула она, как только я спросил, не у неё ли Ася, а то у нас возникло недопонимание. — Не мужики всю жизнь окружают, а мудаки! Сначала один старый дурак с этими акциями подвязал, как лучше, видите ли, хотел он. Потом папаша продал, а теперь и муж обидел. Бедная моя Аська!
В общем, долго я тогда её слушал, но понял, что Змеевна к бабушке не вернулась.
Сбежала. Уехала.
Так и остался ждать с моря погоды. Только надежда таяла с каждым днём, что вернётся. Злата с Демидом продолжали уверять, что она вернётся. Просто молоденькая ещё, у неё всё на максимум. Если сказала, что любит, значит так просто всё не закончится.
Она-то сказала, а вот я промолчал. Идиот. Не готов был, а теперь некому признаваться.
Сделку с Рубановым я разорвал, но «ПроМетТехно», можно сказать, потерял. Неустойка была очень большой.
