Но сначала успеваю зацепиться за странное ощущение неудовлетворённости. Не физической. Эмоциональной.
26
Стас
— Ася, это всего лишь бизнес, не принимай так близко к сердцу, — утренняя истерика перед важной встречей напрягает. — Для «ПроМетТехно» это важный исторический момент. Разве твоему деду не хотелось бы, чтобы его дело процветало?
— Но не таким путём!
Змеевна рыдает всё утро. Детский сад, ей-Богу. Конечно, Рубанов не ангел, но кто из крупных игроков святой? Тем более, у нас с ним чётко разграниченное сотрудничество.
Я пытался Асе объяснить, но она и слушать не хочет.
— Он преступник! Из-за него погибли люди!
— Это ещё доказать надо, — долбанный узел на галстуке во второй раз соскальзывает, нервируя, а ещё Ася сзади по спальне круги нарезает.
— А как же расследование Ларисы?"
"— Артёмова — журналистка. И как каждая писака, мечтает сделать собственную сенсацию. Дели на два.
— Даже на два!
Терпение рвётся, я отбрасываю долбанутый галстук на кресло и оборачиваюсь к Асе. Она, видя, что у меня уже тоже нервы сдают, замирает напротив.
Ну какая же ещё дурёха.
— Ася, хватит! Это всего лишь пара десятков уток! Мёртвых уже к тому же. Ты просишь меня сорвать из-за них многомиллионную сделку? Как я буду выглядеть? Со мной больше никто из бизнес-элиты не пойдёт на контакт. Это приговор, понимаешь? — смотрит на меня широко распахнутыми глазищами, поджав дрогнувшие губы. — Хочешь уток — хоть целую ферму заведи!
Ася отворачивается, скрывая слёзы. Мне хочется её обнять, но я слишком взвинчен.
Да и оттолкнёт же. Поэтому я тоже разворачиваюсь и ухожу. Пойду без галстука, хрен с ним.
Однако у порога Ася меня догоняет, когда я уже обуваюсь. Удивляет, обняв за шею и крепко-крепко прижавшись.
— Не связывайся с ним, прошу, — шепчет, уткнувшись носом в шею.
Моя мелкая истеричка. Ты успокоишься, повзрослеешь и поймешь, что не всё так просто в жизни. Хочу-не хочу наши никого не волнуют.
Не хочется уходить, оставляя её в таких чувствах, но мы не в детском саду.
Я беру в ладони её лицо и приподнимаю, целую так нежно, как умею, ловя рваный выдох.
— Я люблю тебя, — тихо слетает с её губ, и Ася опускает глаза.
Я наклоняюсь и целую её ещё раз.
— Всё будет хорошо, маленькая.
Разворачиваюсь и ухожу. Ей нужно успокоиться. Мне тоже. Кто сказал, что мужика не торкают переживания? Ещё как. Только показывать их нельзя.
В машине мне требуется ещё несколько минут, чтобы собраться и настроиться на рабочий лад.
