Теперь они спустились на второй этаж, проводник вытащил палец из носа и ткнул им в номер на двери:
– Вот она, семнадцатая!"
"– Да, без тебя я бы ее в жизни не нашла! – призналась Лола. Но мальчишки уже и след простыл.
Как и следовало ожидать, квартира номер семнадцать была коммунальной, и на двери красовалась целая коллекция разнокалиберных звонков и пояснительных табличек к ним.
«А. Я. Карагандопуло», – прочитала Лола на самой верхней табличке, привстав на цыпочки. Вслед за этой изысканной фамилией следовала простенькая надпись фиолетовой шариковой ручкой: «Обмылковы».
Ниже Обмылковых красовался изящный росчерк на прямоугольнике глянцевого розового картона: «Л. Ю. Ситечкина». Еще ниже тяжелой церковнославянской вязью было написано: «Ф. Крестовоздвиженская». Дальше был полуоторванный клочок бумаги, надпись на котором не поддавалась расшифровке, как египетские иероглифы до появления Шамполиона, и только в самом низу нашлась скромная табличка с лаконичной надписью: «Н.
Ратникова».
Лола нажала на кнопку соответствующего звонка и чуть не свалилась от неожиданности: за дверью раздался такой оглушительный трезвон, что его вполне можно было использовать в процессе реанимации, от такого звона проснулся бы и мертвый.
Едва звон затих, из-за двери послышались раздраженные голоса:
– Надька, зараза, сколько раз тебе говорили – поменяй звонок!
– Сволочи, совесть имейте – я же с ночной смены!
– Кого там черти принесли – щас поубиваю!
Вслед за последним многообещающим заявлением загремели запоры, дверь широко распахнулась, и на пороге появился лысый мужик неопределенного возраста в длинных, до колен, сатиновых цветастых трусах и грязной майке, из которой выглядывала волосатая грудь.
– Полундра! – заорал мужик, распространяя запах застарелого перегара. – Немедленно сообщай свое фамилие!
– Это еще зачем? – осторожно осведомилась Лола, отодвигаясь на безопасное расстояние.
– Затем, чтобы в морге неопознанной не валяться! – гаркнул незнакомец. – У меня с утра в мозгах натуральный аквапарк, а ты тут названиваешь! Так что теперь у меня на тебя душа горит и такая классовая ненависть, что если я тебе не оторву башку, то непременно от этой ненависти лопну!
– Знаешь, дядя, я к Надьке пришла, а до твоих ушибленных чувств мне нет никакого дела! – сообщила Лола, вполне осознав ситуацию.
