– А она – каждую субботу, и все разные, ей-богу не вру! А он, паразит…
– Точно, – энергично закивала старуха, – вот уж паразит.
– Душа у меня болит, глядя на сестренку единственную! – с чувством продолжал Леня. – Вот и пришел с этим паразитом по-семейному поговорить! А вы тут с участковым…
– Извини, – серьезно сказала старуха, – я же не знала. Раз у вас дело семейное, то участковому тут делать нечего. Значит, ты иди сейчас в восьмую квартиру, фамилия Алькина – Бубенцова, Бубенцова Алевтина Павловна.
Леня в очередной раз ловко увернулся от зубов противной моськи и оглянулся, взявшись за ручку двери.
Глаза у старухи горели волчьим огнем в предвкушении замечательного скандала.
Черепков проснулся от какого-то шума и грохота. Он не сразу осознал себя в чужой и душной постели. Увидев же рядом с собой светлые спутанные кудри, Константин поморщился и вспомнил, как накануне он явился к Алевтине, как они долго и со вкусом ругались, потом помирились и даже выпили по этому случаю дешевого молдавского вина. Заснул он поздно, и сон его был тяжелый и нездоровый.
Вспомнил Черепков и то, как били его вчера после работы бандиты. Еще бы ему забыть, если все тело болело, как будто его сначала загребли снегоуборочной машиной, потом долго везли куда-то в старом грузовике, а потом выбросили на свалку. Самое ужасное же было, что Черепков решительно не знал, что ему делать дальше. Где взять пять тысяч долларов, чтобы отдать бандитам, он понятия не имел. Да еще вчера со страху он обещал, что отдаст деньги по двойному, так сказать, тарифу.
Ну, это-то как раз ерунда, потому что все равно денег нет.
Он еще вчера сообразил позвонить своему непосредственному начальству и сказаться больным. Голос у Константина был такой несчастный, что начальство поверило и разрешило отдыхать до понедельника. Сегодня пятница, стало быть, три дня он может быть спокоен, но что делать потом? На работу нельзя не выходить, а то уволят. Конечно, жизнь дороже, но долго ли станет его терпеть Алевтина?
Домой нельзя – бандиты обязательно туда придут, когда узнают, что сегодня он не был на работе.
За своих домашних Черепков не слишком боялся: жена с ребенком по причине школьных каникул уехала в пансионат, а тещу он как-то выпустил из виду."
"Тут он осознал, что звуки в коридоре коммунальной квартиры стали более назойливыми и приблизились к двери. Алевтина рядом подняла с подушки встрепанную голову и недоуменно моргала. Не смытая с вечера тушь растеклась под глазами неровными черными пятнами.
