Огибая гаражи, он увидел старого бомжа, который сидел на пустом ящике из-под пива и пил какую-то мутную дрянь из грязной бутылки. Зейтин сплюнул, обогнул бомжа и проскользнул в арку.
Второй двор был сквозным, он выходил на соседнюю улицу. Сын степей прибавил шагу, пересек темное пространство и вышел наружу.
«Кавказец» пропал. Зейтин вертел головой, но того и след простыл.
Зейтин длинно выругался на своем языке. Он добежал до угла, заглянул за него, но и там никого не было.
Впервые за многие годы Зейтин упустил добычу.
Как только узкоглазый человек, брезгливо поморщившись, пробежал мимо бомжа, тот поднялся, сбросил грязный плащ, рваную шерстяную шапочку и превратился в мингрела Ахмета. Но на этом превращения не закончились. Ахмет отклеил полоску усов, снял черный парик и превратился в самого обычного мужчину лет тридцати пяти, с приятной, но не запоминающейся наружностью. Сложив в узел ненужные вещи, он забросил их в мусорный бак и быстрой походкой вернулся на Лиговский проспект.
Там он подошел к синему «фольксвагену».
Водитель открыл ему дверцу и осведомился:
– Ну что, Маркиз, все в порядке?
– Конечно, – кивнул Леня, устраиваясь на переднем сиденье, – только давай, Ухо, гони отсюда побыстрее, а то этот сын степей очень уж наблюдательный, как бы не сообразил, в чем дело, и не вернулся!
«Совсем я что-то забегался, – думал Леня на следующий день с утра, выруливая на Средний проспект Васильевского острова, – некогда отдохнуть, поесть спокойно, телевизор, наконец, посмотреть в обществе любимого кота! А все Лолка, растелепа этакая, втянула нас в историю…»
Впрочем, ворчал Леня про себя, и то только для виду.
На самом деле ему было очень интересно узнать, чем же закончится вся эта история. Еще ему ужасно хотелось обдурить всех без исключения бандитов и жуликов и остаться победителем. Причем в желании этом не было ничего корыстного, поскольку хоть Леня и знал уже, что в деле замешаны наркотики, а стало быть, и большие деньги, но не менее твердо он знал, что деньгами этими он ни за что не воспользуется, поскольку во всех делах исповедовал принцип: никогда не связываться ни с мокрыми делами, ни с наркотиками.
Сейчас он торопился побеседовать с зятем Серафимы Оглоуховой на предмет того, что этот зять делал дома в тот день, когда в соседней квартире убили Евгения Лисичкина.
