С каждой секундой напряженное молчание, прерываемое только нашим тяжелым дыханием, накаляется до предела.
Кузнецова вешает полотенце на место и поворачивается ко мне. Просто стоит и смотрит. Ее мокрый белый топ прилип к телу, а под ним просвечивается кружево лифчика. Джинсовые шорты на Наташе уж слишком короткие, поэтому я не в силах оторвать взгляда от ее идеальной фигуры, от ее идеальных ног.
— Куда ты вчера уехал? — требовательно спрашивает и упирает руки в боки. Пытается сдуть с лица прядь мокрых волос, но она словно приклеилась к щеке.
А я просто не могу налюбоваться ее красотой. Раньше я запрещал себе в открытую пялиться на Кузнецову. Исключением было, когда она шла к доске на каком-нибудь уроке. Тогда я смотрел на нее, не отрываясь и не боясь, что кто-то меня за этим поймает: она ведь у доски, и весь класс на нее смотрит.
Сейчас же Наташа на расстоянии вытянутой руки. Перевожу взгляд на ее губы, которые вчера целовал. И внутри меня что-то ломается. Наверное, рассудок.
Не отдавая отчета в собственных действиях, делаю уверенный шаг к девушке и накрываю ее губы.
Наташа тут же обвивает меня за шею и отвечает на поцелуй. Обнимаю ее за тонкую, как у балерины, талию и веду к стене. Вжимаю в кафель, продолжая страстно целовать.
Провожу ладонью по обнаженному животу девушки, забираюсь под топ и медленно иду вверх по направлению к груди. Наташа совсем не сопротивляется, не сжимается от страха или стеснения. Запрокидывает голову назад, открывая для моих поцелуев шею и параллельно забираясь руками мне под футболку.
Ведет слегка отросшими ноготками по прессу, заводя меня еще сильнее. Другой рукой проводит по моей спине, тоже слегка царапая.
Где-то сквозь пелену желания и страсти пробиваются небольшие лучи здравого смысла, вопящие о том, что я должен прекратить. Силой отрываюсь от ее груди и поплывшим взглядом смотрю в лицо.
— Наташ, надо остановиться, — хриплю.
— Зачем? — ее голос тоже сел. — Я не хочу. Пойдем в мою комнату.
Не дожидаясь ответа, Кузнецова сама меня целует.
Я отвечаю. Просто потому что нет сил сопротивляться. Наташа подталкивает меня к выходу из ванной. Не прерывая страстного поцелуя, мы на ощупь доходим до лестницы на второй этаж. Там я подхватываю девушку на руки и несу наверх, не разлепляя наших губ.
— Сюда, — произносит сквозь поцелуй, указывая на нужную дверь.
Я заношу Наташу и аккуратно кладу на кровать, ложась на нее сверху.
Это безумие не остановить. Мозг, здравый смысл и рационализм выключены из розетки.