И кто же её предназначенный? Даже успокаивающий чай не мог приглушить дикого негодования и отчаяния, которые рождались где-то внутри и душили, мешали дышать. Морриса ломало от мысли, что его Яна, да-да, ЕГО Яна предназначена кому-то другому.
Теперь понятно, почему она так решительно отказывалась от брака с Моррисом. Ритуал жесток. Она не сможет противиться зову брачной метки. Может быть, она уже находится под её воздействием. Не со своим ли предназначенным она обнималась, когда Моррис застал её в лесу? Он принял его за дамарийца, но тот вполне мог оказаться атайцем.
Проклятие! Грудь жгла кипящая ревность.
Моррис подошёл к дереву и вынул из ствола стрелу. Внимательно рассмотрел оперение и наконечник. Решил забрать её с собой. Пригодится.
Больше здесь делать было нечего. Пора возвращаться. Моррис направился к тому месту, где оставил коня.
Он мучительно думал, что ему делать. Он не смирится. Но что может противопоставить Атайской магии? Дамарийская проигрывает ей во всём. Ему хотелось для начала хотя бы пробраться на высокогорные земли атайцев, чтобы посмотреть в глаза тому, кто посмел привязать к себе девушку таким бесчестным способом.
Но Моррису потребуется помощь, чтобы осуществить задуманное.
Он оседлал коня и тронулся в обратный путь. Он уже знал, к кому обратится за помощью.
Яна проснулась от деликатного стука в дверь и сразу поняла, кто стучится. Бонифас, конечно же. Только он умеет разбудить так тактично. Солнце лило в окно ослепительно яркий свет. Уже, наверное, середина дня. Вот это Яна вздремнула, что называется, ""пару часиков"".
— Муазиль Вивьен, прошу извинить, — послышалось из-за двери. — Мне не хотелось тревожить ваш сон, но… тут образовалась очередь…
Какая ещё очередь? Яна соскочила с постели и чуть не запнулась о ведро с водой, которое поставила у кровати, перед тем как лечь спать. Подручное противопожарное средство, чтоб его. Чертыхаясь, она принялась одеваться."
"— Я принёс вам кофе, — доложил Бонифас. — чтобы вы могли взбодриться.
— У нас есть кофе? — удивилась Яна.
Она уже сто лет не пила этот божественный напиток и взбодрилась только от одной мысли о нём.
Яна открыла дверь и впустила своего дворецкого, который, как всегда, был совершенно безупречен и чопорен. В его руках красовался поднос. Бонифас прошествовал к столику, за ним шлейфом тянулся аромат свежесваренного кофе. Чашка и тарелка с булочкой перекочевали с подноса на стол.
Как же хотелось приложиться к чашке, но первым делом Яна решила выяснить обстановку.
