Амбруаз из рода Самельё.
Так это же художник, о котором говорил Моррис! Неужели он и есть отец Кристофа? Предположение было не лишено смысла. Если это так, тогда понятно, от кого мальчик унаследовал художественный талант.
Поблагодарив Матушку, Яна и Моррис вышли из кабинета. Теперь было ясно, где искать детей, и хотелось как можно скорее убедиться, что они там.
— Ты знаешь, где живёт Амбруаз? — спросила Яна. — Долго туда добираться?
— На окраине города. На экипаже доедем за четверть часа.
Значит, уже через пятнадцать минут Яна сможет обнять Жанетт и Кристофа.
Как же она их стиснет, как расцелует обоих, а уж потом начнёт журить и читать мораль о том, что нельзя сбегать из приюта и заставлять взрослых волноваться.
Но надежды Яны увидеть детей через пятнадцать минут не оправдались. Они оправдались раньше! Как только она вслед за Моррисом вышла на порог, увидела, что к приюту приближается сладкая парочка — Жанетт и Кристоф, целые и невредимые. Их вёл за руку никто иной, как посетитель Яны, оставивший ей крупную сумму.
Она не сомневалась, что это и есть художник Амбруаз.
Он выглядел напряжённым и сконфуженным. Казалось, что как только вернёт детей в приют, тут же снова исчезнет. Яне было что ему сказать, но пока непередаваемая радость, что дети нашлись и с ними всё в порядке, перевешивала желание пообщаться с художником.
Яна бросилась к малышам, и они оба тоже побежали ей навстречу, чтобы обнять. У неё даже не было сил отчитывать их за побег, она просто прижимала к себе двух крох крепко-крепко и мысленно благодарила высшие силы, что тревога оказалась ложной.
Прошло несколько минут, прежде чем к Яне вернулась способность говорить. Она немного отстранилась от малышей и посмотрела с укором.
— Зачем вы сбежали? Никогда так больше не делайте, — Яна пыталась произносить слова строго, но получалось ласково. — Мы все очень тревожились.
— Мы же оставили записку, чтобы никто не волновался, — Жанетт виновато посмотрела на Яну и шёпотом добавила: — мы боялись, что с вами должно случиться что-то очень нехорошее, и хотели спасти.
Очень-очень хотели, — она вдруг так крепко обхватила Яну, будто действительно хотела защитить от всего мира."
"Слова малышки тронули до слёз. Яна принялась целовать детские вихрастые макушки. Два маленьких партизана не просто так отправились искать приключений на свою голову и даже не для того, чтобы Кристоф мог познакомиться с отцом. Это была спасательная операция. В Яне боролись смех и слёзы.
