Его усиливало отражающееся в зрачках пламя камина. Зачем она спросила? И так видно, что ему совсем плохо.
— Почему не уехала? — он посмотрел на неё с укором.
Его волосы были влажными. Наверное, принимал душ. Пытался согреться, или наоборот, снять жар. Когда терзает демон, дамарийца то бьёт озноб, то жжёт огонь. Странное желание разделить с ним холод и жар заставило Яну сказать немного не то, что она хотела.
— Я возмущена тем, что ты пытался избавиться от меня! Когда тебе станет получше, тебя ждёт взбучка!
— Уже боюсь, — он улыбнулся.
Сердце Яны незамедлительно отреагировало — забилось учащённо. Она не помнила, когда последний раз она так реагировала на мужскую улыбку. Но если он улыбается, значит не всё так плохо.
— Зря ты не уехала, — снова стал серьёзным Моррис. — Ты знаешь, что сейчас произойдёт?
В вопросе не было угрозы, но мурашки побежали по коже. Наверное, Яна знала ответ."
"Она как заворожённая смотрела на распахнутый ворот его рубашки, на бронзовую кожу на его груди, которая ловила отблески каминного пламени.
Сегодня в нём стал ещё более выразительным животный магнетизм. Это бунтующий демон делает его таким опасно притягательным и искушающим?
— Иди ко мне.
Его голос звучал странно… Тихо — это была просьба, но с оттенком неизбежности. Это случится. Сегодня. Сейчас.
Яне передалось это ощущение неизбежности. Волнение прошлось колючей волной от макушки до пят. Она подошла к Моррису и села рядом — прямо на ковёр. Прислонившись, как и он, спиной к софе.
Его рука сразу же легла на её руку.
И Яна ощутила электрический импульс, который родился там, где соприкасались их руки, и растёкся по всему телу.
— Тебе плохо? — зачем-то снова спросила Яна.
— Да. Я больше не могу с этим бороться. Ты мне нужна.
И опять электрический импульс прошёлся по нервам Яны. Теперь не от прикосновения, а только от одного слова ""нужна"".
— Но ты ещё можешь уйти, — он снял свою руку с её руки. А потом запрокинул голову и закрыл глаза, будто только так, с закрытыми глазами, он в состоянии отпустить её.
Его грудная клетка на каждом вздохе поднималась высоко. Яна чувствовала, как мучительно для него ожидание.
— Нет, я останусь.
Она ещё не успела договорить, как Моррис приник к её губам с таким неистовством, будто она была для него последним глотком воздуха. Он целовал и целовал, никак не мог надышаться ею. И она отвечала ему также пылко, всем сердцем хотела стать его дыханием, его спасением. Сколько это длилось? Удовольствие растеклось по всему телу, лишило сил.
