И сам он был рядом, что-то крутил и сдвигал. Взгляд Яны невольно соскальзывал на его крепкие предплечья с выступающими мощными венами и сильные ловкие пальцы.
— Когда родители уже были близки к отчаянию, нашёлся знающий человек, который смог понять, что со мной случилось. Я отравился ягодами шакальей медуницы.
— Шакалья медуница? Не слышала о такой.
— Смертельное растение. Скорее всего, перепутал её с дикой костяникой. Они похожи.
Звучало не очень оптимистично, но викинг стоял за спиной Яны здоровый и крепкий, что было неоспоримым доказательством, что никакая смертельная медуница его не взяла.
— Родители корили себя, что не научили меня различать эти ягоды. Но их вины нет — шакалья медуница давно не растёт в наших лесах. Она такая редкость, что ни до, ни после никому не удавалось найти хотя бы один кустик.
Но Моррис нашёл. Наверное, в пять лет он был редкостным сорвиголовой. Хотя, разумеется, его и сейчас безобидным не назовёшь.
— Родители знали, что лекарства от моей болезни не существует, мне становилось всё хуже, и они решились на отчаянный шаг.
Вернее, решилась мама. Отец её не поддержал.
Яна чувствовала, что история дошла до того момента, когда в ней появятся дамарийцы. И точно.
— Ходили слухи, что дамарийцы знают, как вылечить того, кто отравился шакальей медуницей. На их землях она встречается не так уж редко. Они дружат с этим растением и даже используют его в ритуалах.
— Ваши родители отправились к ним?
— Только мама. Она разузнала, как пробраться к дамарийцам, и ушла из дома ночью тайком со мной на руках.
Она хотела спасти меня любой ценой. Отец был против. Сказал, что если дамарийцы что-то сделают с сыном, то ей лучше не возвращаться.
— Как он мог?! — Яна развернулась к Моррису лицом. И даже про штурвал забыла, который нужно придерживать. Было тесно возле этого чёртова насоса. Она практически оказалась прижатой к викингу. Ну и пусть! Ей хотелось проверить, нет ли боли в его голубых глазах.
— У отца тяжёлый нрав, — пояснил он просто. — И, кстати, я в него.
— Неправда! — Яна сердито сверкнула глазами.
Может, у Морриса и скверный характер, но он никогда не предал бы собственного ребёнка. Да и вообще, любого ребёнка. Яна видела, как он относится к Жанетт. Как оберегает её.
— У отца были причины так поступить. Он боялся, что цена, которую запросят дамарийцы, будет слишком высокой. Так и вышло.
— Что они запросили?
Яна прониклась историей. Не только слушала — читала эмоции по глазам.
— Они не могут помочь чужаку.
