Когда-то умение атайцев жить высоко в горах было лишь одним из огромного множества других превосходств над дамарийцами и людьми с долин. Но теперь могущество Атайской магии тает с каждым днём.
Ринат подошёл ко входу в пещеру, но прежде чем зайти внутрь, обернулся, чтобы полюбоваться гордой красотой этих мест, насладиться величием гор, впитать их спокойствие и непоколебимость. Тут всё необычно. Каждая пещера особенная, со своей энергией, со своей магией, со своим характером. Но пещера забвения — самая норовистая, самая опасная.
Название говорит само за себя. Здесь можно забыться навсегда. И чтобы этого не произошло, чтобы пещера открыла тоннель перемещений, придётся провести, медитируя, долгие часы.
Ринат сделал несколько шагов в глубь пещеры, и мгла окутала его. Это ещё одно испытание. Сюда не проникает ни один луч света. Любому, кто осмелится войти в пещеру, придётся действовать в абсолютной темноте. Потому что зажигать свечи или переносные лампы тут нельзя. Пещера забвения этого не любит."
"Он шёл в кромешной темноте несколько минут.
Дорогу подсказывала интуиция. Наконец остановился, сел прямо на каменный пол пещеры. Расслабил тело и очистил мысли. Ему придётся на некоторое время позволить забвению завладеть собой…
Откуда-то внезапно появился свет, и стали слышны звуки шагов, которые не дали отрешиться. Это было настолько неожиданно, что Ринат подскочил на ноги. Кто посмел осквернить пещеру светом? Кто посмел сюда зайти?
— Жюль? — Ринат узнал, кто приближается к нему. — Выключи лампу.
— Тьма так долго терзала эти стены, что им не помешает немного света.
Только Жюль мог осмелиться с иронией говорить об этом месте. Он мог позволить себе подшучивать над кем и над чем угодно. Ему нет равных.
— Пришёл, чтобы остановить меня? — спросил Ринат.
Он признавал, что Жюлю нет равных, только и про себя мог сказать то же самое. Их силы равны.
— Мы же решили, что нам больше не стоит вмешиваться в юные судьбы, — сказал Жюль с укором.
— Ты просто поделился со мною своими мыслями. Я ничего тебе не обещал.
Мне нужно побывать на той стороне.
— Беспокоишься о сыне? У меня хорошие новости — он исцелён.
Ринат понял, что имеет в виду Жюль. На Айне больше нет проклятия, которое наследуют все мужчины из их рода. Им не дано испытывать любовных мук: страсть, ревность, увлечение, одержимость.
— Хочешь сказать, метка вызрела?
Ринат бы это почувствовал.
— Нет. Исцеление произошло не благодаря метке, а вопреки.
Ринат не верил.
— Жюль, уйди, — произнёс он устало.
