Две были не заняты. На одной спала какая-то женщина, а вот на другой, судя по всему, лежала бабушка моей дочери. Маленькая девочка сидела на коленях матери, а та разговаривала с больной. Они меня не видели, Алина была ко мне спиной. Я застыл в дверях и смотрел на них с шумно бьющимся сердцем.
В горле внезапно образовался плотный ком, мешающий говорить. Да и что сказать? Нам с Алиной предстоит серьезный разговор о прошлом и будущем, но пока лучше придерживаться прежнего формата отношений. Сейчас не время и не место выяснять отношения.
– Мужчина, вы выходите или входите? – грубовато обратились ко мне сзади.
Обернувшись, я увидел невысокую женщину с ведром и моющими средствами в руках, видимо санитарку. Пропустил ее в палату и зашел следом. Она принялась мыть раковину, а Алина обратила на меня внимание, ссадила дочь с колен и подошла ко мне.
– Что сказал врач? – обеспокоенно спросила. Она выглядела такой бледной, измученной и несчастной, словно сама уже заболела.
– Здравствуйте, – поздоровался я с матерью Алины, заметив, как пристально она на меня смотрит.
А потом перевел взгляд на няню Максима. – Поехали домой. Ребенок устал, есть хочет наверняка… Там и поговорим.
– Здравствуйте, – ответила она, слабо шевеля губами, – спасибо вам…
– Мам, – подошла к женщине Алина и наклонилась, – мы Анюту повезем домой. Я потом приеду, вечером.
Они говорили дальше, а я взглянул на продолжающую сидеть на стуле девочку. С любопытством, присущим ребенку, она разглядывала палату и особенно капельницу, установленную ее бабушке.
Это моя дочь.
Моя маленькая дочь, о которой я ничего не знал. Которую от меня скрыли.
Почему? По какой причине Алина так поступила? Она что-то имела против меня? Так сильно обиделась?
Взыграла женская гордость?
Неужели она важнее благополучия ребенка?
Я делал всё для своего сына, старался, чтобы он ни в чем не нуждался, заботился о его развитии. Считал себя вполне приличным отцом. А мой второй ребенок рос практически за чертой бедности. И я никак не мог повлиять.
Не должен был чувствовать вину, но, мать его, чувствовал.
Что я такого сделал, что меня лишили права отцовства? Чем так обидел Алину?
Почему она молчала? Почему?!
Глава 31
АЛИНА.
– Операция? – ахнула я, как только Саша рассказал мне о своем разговоре с врачом. – Как же так? – не понимала я. – Я и не думала, что всё настолько серьезно.
– Пойдемте, – позвал он меня и Аню, – мы поговорим уже в машине. Ребенок устал, да и вы тоже. Вам надо отдохнуть.
