Об этой стороне бизнеса я никогда раньше не думала. Мне всегда казалось, что это только хорошо – работать на самого себя. Но, оказывается, у бизнеса – успешного бизнеса – как и у всего на свете, есть своя изнанка: неприглядная, приносящая боль, лишения.
– А потом? – спросила я негромко, чувствуя, словно Саша ждет этого.
– А потом приходит осознание, что всех денег мира не заработать, а сын страдает в одиночестве, думая, что папа его отвергает и не любит.
– Саша, – развернулась я к нему корпусом. – Вы меня удивляете.
В хорошем смысле этого слова. Я готова вам даже поаплодировать за эти слова. Вот и уделите время Максу. Он такой хороший мальчик, и ему так не хватает вашей любви. Дайте ее ему. Деньги… Их можно заработать, а если вы искалечите психику ребенку, то это уже будет не исправить никогда.
Саша окинул меня внимательным взглядом, и я покраснела.
Ой, совсем забылась и назвала его просто по имени. Наверное, я уже перехожу границы дозволенного, и мне стоит уйти.
– А сколько вам лет, Алина? – спросил вдруг Баженов.
– Двадцать семь, – захлопала я ресницами. – А что?
– Для своих лет вы поразительно мудрая девушка, – ответил он, и я расплылась в улыбке. Впервые получила комплимент от него. Хотя нет… Не впервые. Когда-то очень давно Саша мне всю ночь до рассвета твердил, что я очень, очень красивая. Но это было так давно, что почти уже и неправда.
Что ж, мне приятна его похвала.
– Спасибо, – улыбнулась я ему. – Я очень рада, что вы задумались об этом.
Макс будет счастлив.
– Это единственное, чего я хочу, – добавил Александр.
Тут я снова вспомнила о матери Максима и о запретах на общение с ней ребенка, но не стала портить вечер. Меня всё равно в эту зону не пускают.
– А за меня не переживайте, – решила я закруглить беседу и уйти к себе. – Я понимаю, что я на работе, и отношусь к этому серьезно. Никакие личные проблемы не помешают мне выполнять свои обязанности. Кроме форс-мажоров, конечно. Но надеюсь, что ничего такого не случится.
– Буду надеяться на вашу сознательность, – изогнул одну бровь Саша. – Кстати, я забыл сказать, что уже четвертого января мы выдвигаемся обратно. Наш отпуск короче, чем у всей страны.
– Понятно, – кивнула я. – Работа зовет?
Ну вот, момент волшебства прошел, и карета опять превратилась в тыкву. Точнее, Баженов – в карьериста и истукана.
– Да, – кивнул он. – Куда от нее деваться? Вот позволил себе три дня, чтобы провести их с родными.
