Он так четко и без запинки прочитал стишок, что я им даже загордилась.
Будто он… мой сын. Знаете это чувство, когда ты смотришь на своего ребенка, и, какими бы умными, красивыми, выдающимися ни были другие дети, ты видишь только его. Душа отзывается. Понимаешь, что он для тебя самый лучший, самый любимый, идеальный, без недостатков. Ты его любым принимаешь, ведь ты его мама.
Так вот это самое чувство я ощутила, глядя на Максима.
Что за напасть? Не хочу я такими чувствами к чужому ребенку проникаться. Ведь я же не его мама и даже не мачеха, а просто няня, временный работник, который будет с ним лишь несколько месяцев или, может быть, лет.
Мне сразу стало грустно. Оттого, что чувства себе запрещаю. От ощущения, что попала в ловушку противоречивых эмоций. Оттого, что не могу рассказать Саше свою тайну и вынуждена с ним играть роль няни, тогда как испытываю к нему совсем не профессиональный интерес. А он девушку свою повезет знакомиться с родителями, а ребенка на меня повесит. И так он это сказал неприятно, что меня покоробило.
То есть он, его девушка и его родители – это одно, а ребенок, сброшенный на няню, другое. Не понравились мне его слова. Его девушка, а в будущем, возможно, жена, должна принимать ребенка как своего. Как сына. Стать ему матерью.
Надеюсь, Александр это понимает? Понимает, что нужно не только по сердцу себе спутницу жизни выбирать, но и наблюдать, сложатся ли у нее отношения с его сыном. Раз он взял на себя ответственность и воспитывает его самостоятельно, должен понимать, что ребенку нужна мама.
Но он это в расчет не принимает, я уже поняла. Заметила, что любые вопросы о матери Максима вызывают у Баженова отторжение и злобу. Я не хотела в это влезать. Никаким образом. Я просто няня.
Но вопрос всплыл, когда уже дома Максим пересматривал со мной видео с утренника и заговорщически заговорил:
– Алин… А мы можем моей маме отправить видео? Ей понравится?
Оторопела от его неожиданной просьбы. Вспомнила, какой наказ мне дала Кларисса Вульфовна.
Все вопросы касаемо бывшей жены Баженова обсуждать с ним. Если Максим захочет ей написать или позвонить – немедленно сообщать ему и ни в коем случае не позволять ребенку самому контактировать с мамой. Звучало ужасно. Я тогда прямо-таки содрогнулась. Ну не чудовище же она какое-то? К чему такие страшные запреты?
Но, что ответить ребенку, не представляла…
Глава 16
– Так можем? – с большой надеждой в глазах смотрел на меня Максим.
Бедный мальчик.
