Любому понятно, тебе будет лучше за мной замужем…
— Я там уже была, — строго отвечает она. — Быстро выгнали.
Понимаю, что в доску виноват, и в то же время злюсь.
— Серьезно? — смотрю на нее исподлобья. — Будешь дальше лелеять свои обиды, вместо того чтобы позволить мне как-то реабилитироваться…
Она снова меня перебивает:
— При чем тут старые обиды, Артем? Они тут вообще ни при чем!
О, как весело. А что при чем?
— Тогда чего ты гладиться не даешься? — развожу руками. — Почему так резка со мной? Да, я накосячил в прошлом, но это же не значит, что меня надо сразу на хер, я пытался все исправить, я…
— Я вчера купала Веронику! — чеканит она, сощурив глаза.
— И знаешь что?
— Что? — Мне искренне любопытно.
— Купала и обнаружила у нее шрам в волосах сзади на затылке. И на спинке один! Видел?
Меня от такой информации всего изнутри корежит. Я ведь тоже ее купал и ни хрена не заметил… Потому что волосы прикрывали спину.
— Не видел, — резко закашливаюсь, тру лоб. — Большие?
— Приличные, — цедит Майя сквозь зубы.
— Что с ней случилось? — мой голос резко сипнет. — Она рассказала?
— Я спрашивала, она не говорит! — продолжает возмущаться Майя. — А еще она ругается матом и кусается. Мы никогда не узнаем, что с ней делали, почему она стала такой, и кто ее поранил. Никогда! И это твоя ответственность!
Молчу.
А что я могу сказать? Претензии по адресу.
— Фиг со мной, Артем, — говорит Майя с обидой. — Плевать на нашу с тобой предысторию, главное — она! То, что она пережила… Если бы ты не вышвырнул меня из дома, если бы попытался разобраться, мы бы еще тогда выяснили, что детей перепутали.
И наша дочь не пострадала бы! Я это тебе никогда не забуду и не прощу!
Мне делается так хреново от ее слов, что кажется, сейчас чокнусь.
Майя попадает в самое больное место какое только есть в моей душе. Я ведь тысячу раз успел себе нарисовать, как Веронике было паршиво в детдоме, как она нуждалась во мне, в Майе.
Базара нет.
Такое не прощается.
Согласен на сто процентов.
Задыхаюсь от чувства вины, морщу лицо, киваю:
— Ясно.
Вопросов, почему ты не хочешь ко мне возвращаться, у меня больше нет.
— Все? Я могу идти к детям? — Майя прищуривает глаза.
— Стой.
Наклоняюсь, открываю бардачок и достаю связку ключей.
— Возьми, — протягиваю ей. — Я ее сразу выкупил, но не было подходящего случая вернуть тебе.
— Что это? — удивляется Майя.
— Ключи от твоей квартиры, — говорю надтреснутым голосом. — Когда будешь готова, напиши мне, съездим, переоформим ее на тебя.
