Знает и боится. Но ведь от правды все равно не спрятаться, не скрыться.
— Пойдем, — отвечает она."
"Когда мы заходим в номер, Майя молча на меня смотрит.
Вижу, хочет спросить, и не решается.
— Майя, — начинаю первый. — Ты только не психуй сразу, но… В общем…
Достаю телефон, открываю документ с анализом и показываю ей.
Она берет телефон в руки, молча смотрит.
И смотрит, и смотрит…
Глаза ее влажнеют, губы трясутся. Через время вырывается первый шумный всхлип.
— Как же так… — стонет она и смотрит на меня не верящим взглядом.
Забираю телефон, убираю в карман. Делаю шаг к Майе, пытаюсь обнять, а она отпихивает меня.
— Я не верю! — Майя бьет меня ладонью в грудь. — Это какая-то бумажка против трех лет моей жизни с Полей. Этого просто не может быть, одна бумажка…
— Это не одна бумажка, — пытаюсь ей объяснить. — До этого было три других бумажки, которые четко показали, что я не отец. Мы могли еще три года назад сложить два плюс два, если бы так сильно друг на друга не обижались.
Майя снова громко всхлипывает, зажимает рот ладонью. А потом кричит на меня:
— Это все ты виноват со своими тестами… Ты!
Я не отрицаю:
— Виноват…
Майя снова кривит губы и стонет:
— Может, все же ошиблись, может, как-то…
— Нет, — качаю головой.
— И что теперь делать? — Майя впечатывает в меня полный боли взгляд. — Я не отдам ее, слышишь? Кровная не кровная, но она моя дочка! Мой ребенок! Я так заботилась о ней, я так старалась…
В этот момент она начинает плакать навзрыд.
Кажется, ее ничто не может успокоить, но я все же пытаюсь.
Против ее воли обнимаю Майю, прижимаю к себе, твержу ей на ухо:
— Не надо ее никому отдавать, никто ведь и не требует! Она останется с тобой, с нами, ведь по документам твоя… Мы никому не отдадим Полю, даже не думай об этом! Самое главное, что я теперь знаю, что ты мне не изменяла. Я готов загладить вину, как ты только захочешь.
Все сделаю, только скажи. Самое важное, что между нами теперь все выяснилось, я готов…
— Серьезно, Артем? — перебивает меня Майя. — Это для тебя самое важное?
Она что есть силы отпихивает меня, смотрит волком.
Молчу, жду, что скажет.
И обалдеваю от того, что она обрушивает на мою голову.
— Я и раньше понимала, что у тебя отсутствует родительский инстинкт, но не до такой же степени, Артем!
Невольно злюсь.
