И уж тем более не собираюсь спокойно дожидаться завтрашнего дня. Я не могу быть тут один, мне уже неимоверно тошно.
Тут Майя ляпает:
— Артем, я думала, что смогу, но я не могу…
— Что не можешь? — поначалу даже не въезжаю.
Майя спешит меня просветить:
— Быть с тобой.
Она меня этими словами убивает просто.
Стою, как пришибленный, трубку к уху прижимаю, а она продолжает тараторить:
— Я знаю, что мы договорились о другом. И ты выполнил свою часть уговора, помог Поле. Я могу возместить тебе часть, у меня ведь теперь есть на счету деньги за квартиру.
Дай реквизиты, я переведу их тебе…
О как.
Деньги она мне вернуть хочет.
По договору мы с ней, оказывается, спали.
А я, наивный, думал, что по любви.
— Я понимаю, что ты потратил больше, — продолжает она лепетать. — В общем… Я кредит какой-нибудь возьму, как-то отдам со временем…
— А что, у нас малоимущим без кола и двора раздают миллионные кредиты? — хмыкаю зло. — Нет, дорогуша, это так не работает. Ты торчишь мне круглую сумму, она в разы больше, чем то, что у тебя есть или когда-то будет, усекла?
На это Майя отвечает мне всхлипом.
Он едва различим, но я его слышу.
Почти жалею о своих словах… Ведь деньги — последнее, что мне от нее нужно. Сказал, только чтобы задеть.
— Где ты? — снова спрашиваю.
— Нигде! — с обидой стонет она. — А по поводу денег, бери что есть. Большего я тебе дать не могу. Тем более я расписку не писала. Так что, считай, твоя инициатива. Дочери помог, не на ветер выкинул!
На этом Майя бросает трубку.
Кажется, меня кинули.
Во всех смыслах.
Да я бы счастлив был, если бы оно и вправду пошло на лечение именно моей дочки.
Майя очень зря машет передо мной красной тряпкой.
Все-таки плохо она меня знает.
Я подхожу к столику возле зеркала, бездумно беру в руки небольшую глиняную вазу и… буквально крошу в руке.
***Артем
Я стою в ванной комнате, промываю под струями холодной воды раненую руку.
Это ж надо быть таким дебилом, чтобы сжать глиняную вазу! Понятное дело, порезался, когда она треснула в руке.
Причем так неудачно порезался — острый кусок глубоко впился в ладонь.
— Сука… — рычу от боли.
Потом вытираю руку бумажным полотенцем, кое-как прилаживаю бинт, заматываю ладонь.
Зато хоть от грустных мыслей отвлекся. Есть шансы, что не придушу одну голубоглазую блондинку при встрече. Это я про Майю, конечно же.
К слову, чтобы ее найти мне потребовалось всего ничего времени.
