— Там и позавтракаем.
Спешу в ванную, наскоро принимаю душ, чищу зубы.
Потом одеваюсь, иду вниз.
Вроде бы спешил, но все равно, когда прихожу в зал ресторана на первом этаже, Майя с дочкой уже ждут там. Они сидят за столиком у окна.
Подхожу, вижу перед ними две тарелки овсянки на воде. Странный выбор.
Усаживаюсь напротив и предлагаю:
— Девчонки, давайте устроим пир горой, закажем вафли, мороженое. Какое твоя дочка любит? Шоколадное, банановое…
Собираюсь перечислить все, что тут есть сладкого в меню, и слышу робкий детский писк:
— Мам, мозно?
Моментально получаю кислый взгляд от Майи:
— Поле нельзя, она сейчас на строгой диете.
Я же говорила…
Блин. Когда она говорила? И почему я должен это помнить?
— Мам…
Мелкая пискля тут же начинает дуть губы, а потом и вовсе разводит мокредь. Ее огромные серые глазищи мгновенно наполняются влагой.
— Артем, — фырчит на меня Майя.
— А что я такого сказал? — громко возмущаюсь.
Майя поднимается, хватает дочку на руки и исчезает в стороне, где находится туалет.
Хмуро поджимаю губы.
Ну да, немного скосячил. Про строгую диету, пожалуй, стоило запомнить. Но я же не думал, что упоминание мороженого может довести девчонку до слез. Мне вон в детстве его вообще никто не предлагал — ничего, выжил.
Заказываю себе яичницу с ветчиной. Пью кофе, жду, когда две вредины изволят вернуться.
Они садятся на свои места.
Майя кормит девчонку с ложки, а та куксится. Только сейчас подмечаю, что у Майи у самой глаза чуть припухшие, будто тоже ревела.
— А что вы такие тусклые, — спрашиваю у них. — Что-то случилось в клинике?
— Мам, — снова мяукает маленькая пакость.
При слове «клиника» начинает кукситься еще активнее, трет глаза.
— Ну все, все, доченька, они больше так не будут делать…
Эта ее фраза ставит меня в тупик.
— Да что случилось? — наконец не выдерживаю.
Майя берет Полину на руки, гладит по голове, успокаивает.
— Артем, ты когда-нибудь видел, как берут кровь у маленького ребенка? — спрашивает у меня с таким видом, будто один этот вопрос должен все разом объяснить.
— Понятное дело, нет, — пожимаю плечами.
Сижу, злюсь, наблюдаю за тем, как Майя продолжает кормить дочку с ложечки. Жду, пока та налопается и уже можно будет нормально поговорить.
