Черная после красной. Наверное, это должно что-то означать? Трудно соображать, дыхание срывается, и когда он склоняется вновь и… встряхивает эту свечу прямо над моим телом."
"Россыпь черных капель попадает на напряженные соски, нежную кожу живота, особенно много на лобок, и все они огненные, горячие, нестерпимо горячие, невыносимо, что же он делает! Там же будут ожоги! Я дергаюсь, пытаясь удержаться на месте, но не получается. Верчусь, окропляемая огненным дождем, а потом Олег жестко прижимает меня локтем к столу, положив его на живот, предупреждает:
– Не орать.
Иначе получишь кляп.
И обильная струя воска льется мне прямо между ног, обжигая клитор, заливая половые губы, стекая к анусу. Я не кричу! Не кричу только потому, что крис застрял в горле, перекрыв его. Я дергаюсь, упираясь ногами и пытаясь сбросить с себя Олега, а он вдруг отпускает меня и разворачивается. В его глазах пылает такое пламя! Он жадно смотрит мне в лицо, держа одной рукой свечу, а второй снова взламывает застывший воск и врывается внутрь меня с развратным хлюпаньем.
Мое тело течет, словно пытаясь залить пожар, устроенный этим человеком.
– Тише, девочка моя… – с улыбкой голодного волка мурлыкает Олег. – Не дергайся. Терпи.
На этот раз капли падают медленно. Прямо у меня на глазах. На мою грудь, на самые вершинки сосков. Каждая тяжелая капля, будто взрыв.
Одна. Вторая. Пальцы внутри меня начинают двигаться, нанизывая меня на себя. Третья. Я открываю рот и тяжело дышу, не отрывая взгляда от огонька свечи. Олег наклоняет ее… Кап!
Ах!
Пальцы застывают.
Я хнычу, потому что остается только боль. Не хочу так! Хочу еще!
Тянусь губами к Олегу, и он снова ловит мое дыхание, проливая жидкий огонь на ключицы. Мне жарко, кожа пульсирует, я горю… я… могу это вынести. Могу!
– Молодец, – говорит Олег мне в губы, и я вижу, что его зрачки расползаются по всей радужке, заполняя ее по самые края. – Молодец. Ты мне нравишься.
Его дыхание обжигает не хуже воска, я скулю в нетерпении, то ли желая еще, то ли передышки.
Кожа горит, пересохшие губы молят о поцелуях, но Олег больше не чередует ласку и огонь.
Он как-то быстро меняет одну свечу на другую, вторую на третью, я почти не замечаю, когда он успевает, лишь ощущаю изменение температуры. Вот кусает огнем черная, вот заливает жаром красная, а вот… касание воска такое нежное, что я распахиваю глаза от удивления и вижу, что в руках у него белая.
Капли почти ласкают.
Тепло разливается по телу языками бархатного воска.
