Той, что доходит до края, переступает за него и ловит тот особый момент, когда все на свете обращается своей противоположностью. Боль удовольствием, удовольствие болью.
Редкий вид.
Но ни один садист не способен получать наслаждение только от обратки, от реакций тех, кого мучает.
Все-таки нужно больше. Нужно удовлетворить свое желание жестокости и мучений. И уж, конечно, прищепка на клиторе это даже близко не оно.
Надо бы вылупить ее самым жестким, что у меня есть. Розгами, проводом, тростью…
Чтобы сразу и навсегда.
Не совалась бы туда, где ей не место. И уж, конечно, отстала от меня со странными этими идеями стать такой, как мне нужно.
Такой не существует.
Но стоило подумать про розги: со свистом по белой коже, по упругой попе, по нежному животу, что захотелось так, что еле слюни подобрал. Сказывается, наверное, ее образ отличницы, которую хочется перегнуть через колено и хорошенько отшлепать тяжелой ладонью за помарки в тетрадке. А потом трахнуть пальцами, глубоко и жестко, чтобы визжала, чтобы глаза закатывались, а потом выпадала в астрал, как сейчас.
Или, нет, лучше уже по-взрослому: положить вдоль лавки и все-таки отхлестать вымоченными в рассоле розгами. Чтобы заходилась криком, и получала за это еще и еще, чтобы кожа горела от жгучих ударов.
Жарко стало до одури.
Во рту пересохло.
И во взгляде на нее явно читается то, что я хочу сделать, потому что валяющаяся в блаженстве Ксюша моргает раз, другой и даже подсобирается из той лужи расплавленной сливочной карамели, в которой пребывала, пока я ее запугивал.
Запугивал-то хорошо, но сделал совсем противоположное. Довел девочку до дива дивного и чуда чудного.
А надо бы наоборот.
Розги хороши, ах, как хороши розги, у меня аж слюни сейчас потекут прямо на нее. Но их надо готовить. Ротанг жестковат, она еще месяц с постели не встанет.
Провод. Провод от телека, однажды испробованный на моей любимой сессионной девчонке из клуба… Как она визжала, соседи аж полицию вызвали. Пока она доехала, правда, мы уже оба отъехали и встречали их голые и шальные, пьяные друг от друга… Но девочка была в халатике, а за следы могли бы что-нибудь и впаять.
С тех пор шнур живет в ящике под кроватью, а не у телека.
Он жгучий как надо, но если постараться, можно и пробить в глубину. На неделю ей хватит развлечений. Кушать стоя будет, мыться под обезболивающими.
То, что нужно.
И мне сладость, и ей отучение.
Я уже шел за проводом, я уже выдвигал ящик, я уже тянул руку… и вдруг передумал.
