Сильно и резко, так что я охаю, не успев взять себя в руки.
– Тише… – говорит Олег, и улыбка на его лице мне нравится все меньше. Он шарит взглядом по моему напряженному, вытянутому телу, а в его пальцах второй зажим, который он так же быстро и ловко прицепляет ко второму соску.
Несмотря на вспышку боли, я сдерживаюсь, прикусив губу.
Саднящее тугое ощущение сильно сдавленных сосков пульсирует в такт биению крови в ушах. Ладонь Олега ложится на мою грудь и поглаживает ее вокруг ареол. Нежно, медленно, в противовес ощущениям приятно.
Я выдыхаю воздух, скопившийся в легких понемногу, крошечными порциями и снова втягиваю его через нос.
– Молодец, – говорит Олег нежно. Так нежно, как не разговаривал со мной даже после секса. – Чуть-чуть игры…
И он прицепляет к зажимам цепочку. Длинную не очень толстую цепочку, очень похожую на поводки для некрупных собак, что продаются у нас в магазине.
Собак у Олега нет. Ни маленьких, ни больших. И никогда не было…
Я вспоминаю, что еще он купил у нас, и когда представляю строгий ошейник шипами внутрь, мне становится страшно.
– Олег… – тихо говорю я.
– Что, моя хорошая? – Он берет пальцами цепочку и когда я пытаюсь что-то сказать, тянет ее. Тянет, и обе прищепки на сосках тянутся вслед за ней, превращая нудную саднящую боль в чуть более острую, мучительную, так что я с силой втягиваю воздух сквозь сжатые зубы.
Я распахиваю глаза, ища в глазах Олега что-то… не знаю, что.
Ответ?"
"Но вижу только разгорающийся огонь. Снова открываю рот и в этот момент он тянет цепочку, жадно вглядываясь в мое лицо.
Ему… нравится. Нравится делать мне больно!
Он ведь это и говорил, но теперь, когда я вижу, как вспыхивает тьма в его зрачках в тот момент, когда мне больнее всего, я наконец понимаю это до конца.
– Олег… – начинаю я снова, и он опять дергает цепочку, а потом отпускает ее и начинает поглаживать пальцами кожу на груди.
– Ты что-то хочешь спросить, моя хорошая? – Издевательски интересуется он.
А когда я киваю и вновь открываю рот, его пальцы щелкают по одной из прищепок, и меня пронзает острое ощущение… но… там уже не только боль.
От напряженного соска молнией пробивает до промежности и я непроизвольно пытаюсь свести ноги. Но лишь дергаюсь, потому что они хорошо закреплены.
Улыбка на лице Олега становится дьявольской, и он отходит от изголовья, чтобы подойти на этот раз в ногах. Его пальцы скользят по моей коже. Он склоняется и вдруг касается губами моего колена.
Нежно.
Аккуратно.
Ласково.
