Вести машину под проливным дождем, по непривычной стороне дороги, в стране, где личный автомобиль был делом неслыханным вплоть до середины девяностых годов, – то еще приключение. Однако сорок минут спустя Дейзи и «Гугл-карты» довели нас в целости и сохранности до гостиницы «Плаза» в центре Тираны.
– Это было потрясно, – заявляет Том, когда мы останавливаемся у гостиницы.
– Точно.
– Хотя мне случалось водить и в гораздо худших условиях, – бормочет он, явно намекая на службу в Афганистане.
Я глушу мотор.
– Сколько еще, говоришь, до города девушки? – спрашивает Том.
– Ее зовут Алессия, – ворчу я, потому что уже раз этак в десятый называю другу ее имя.
И зачем я только позвал его с собой? Том всегда поможет в трудную минуту, но дипломатия – не его конек.
– Наверное, часа три.
– Прости, старик. Конечно же, Алессия. – Он стучит пальцем по лбу. – Все, запомнил. Надеюсь, дождь завтра уймется. Давай зарегистрируемся и выпьем чего-нибудь.
Машина останавливается, и лежащая в багажнике Алессия крепче сжимает фонарик.
Они на границе с Хорватией. Алессия зажмуривается, укрывается с головой пальто Анатолия и выключает фонарик. Она не хочет, чтобы ее нашли. Она просто хочет домой. Раздаются голоса – спокойные и уверенные. Наконец машина трогается с места. Алессия облегченно вздыхает и снова включает свет. Вспоминается самодельный шатер из покрывал, в котором они сидели с Максимом и ночником-дракончиком. Сидели и разговаривали на его огромной, роскошной кровати, касаясь друг друга коленями… Эти воспоминания причиняют острую боль.
Вскоре «мерседес» останавливается, хотя двигатель продолжает работать. Миг спустя Анатолий открывает багажник. Алессия выключает фонарик и садится.
Они на пустынной сельской дороге, напротив смутно вырисовывается какой-то домишко. Задние габаритные огни подсвечивают лицо Анатолия красным, его дыхание облаком вырывается изо рта. Он похож на демона. Анатолий протягивает руку, и уставшая, закоченевшая Алессия принимает его помощь. Она спотыкается, и Анатолий дергает ее на себя.
– Почему ты такая колючая? – бормочет он ей в висок.
Удерживая ее за талию одной рукой, второй он оттягивает ее голову за волосы назад. Несмотря на холод, его дыхание горячее и тяжелое. Прежде чем Алессия понимает, что происходит, его губы впиваются в ее рот. Анатолий пытается просунуть внутрь свой язык, но Алессия сопротивляется, испытывая страх и омерзение. Она бьется в его руках и яростно извивается, пытаясь избавиться от хватки.
