С этими стенами у меня связано множество детских воспоминаний – и счастливых, и не очень; теперь особняк принадлежит мне, и я волен обойтись с ним, как пожелаю. Точнее, дом принадлежит переданному мне трасту. При виде очередного свидетельства моей новой жизни я встряхиваю головой и поднимаю воротник пальто, чтобы согреться. Холод атакует меня не снаружи, а изнутри.
«Какого черта мне делать с этим домом?»
В последние два дня я избегал Каролину и представляю, как она на меня злится. Нам придется встретиться, нельзя прятаться вечно.
Помедлив на ступеньках, я задумчиво шарю в кармане. Может быть, открыть дверь своим ключом? Или не стоит? Ключ был у меня всегда, но врываться без предупреждения как-то невежливо.
Глубоко вздохнув, я дважды стучу в дверь. Спустя всего несколько секунд створка открывается, и меня приветствует Блейк, наш дворецкий, который служил моему отцу еще прежде, чем я появился на свет.
– Лорд Треветик, – склоняя в поклоне лысеющую голову и придерживая дверь, произносит он.
– Блейк, давай без церемоний, – прошу я и шагаю мимо него в холл.
Блейк молча принимает мое пальто. – Как поживает миссис Блейк?
– Она здорова, милорд. Весьма опечалена недавними событиями, конечно же.
– Как и мы все. Каролина дома?
– Да, милорд. Леди Треветик в гостиной.
– Спасибо. Я пройду к ней.
– Как вам угодно, милорд. Желаете кофе?
– Да, пожалуйста. И вот что, Блейк. Обращайся ко мне как прежде, «сэр». Этого вполне достаточно.
После короткой паузы Блейк кивает.
– Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
Как же тянет патетически закатить глаза! Совсем недавно меня звали «достопочтенный Максим Тревельян», а здесь ко мне обращались «мастер Максим».
Лордом называли только моего отца, а потом старшего брата. Наверное, я не сразу привыкну к унаследованному титулу.
Поднявшись по широкой лестнице, я вхожу в гостиную. Здесь пусто, если не считать туго набитых диванов и изысканной мебели времен королевы Анны. Эта обстановка передается в семье из поколения в поколение. За гостиной – оранжерея, откуда открывается великолепный вид на Темзу, Пирс Кадогана и мост Принца Альберта.
Каролина в оранжерее. Утопая в кресле, завернувшись в кашемировую шаль, она смотрит в окно. В руках скомканный носовой платок. Глаза красные и опухшие, на лице следы слез.
«Черт».
– Где ты шлялся, мать твою? – встречает меня Каролина.
– Каро… – умоляюще начинаю я свою оправдательную речь.
– Брось свои штучки, недоделок! – рявкает Каролина, оскалившись. Она поднимается, ее кулаки крепко сжаты.
