- Думаешь, поможет? – я приподнимаю бровь и разглядываю странный сосуд.
- Ты что! Мужики такие брезгливые! Когда он увидит, что у тебя пятна на теле, вообще не притронется к тебе! Как бабка отшепчет!
- Господи, Маша, где ты этого набралась? И откуда у тебя фуксин?!
- А мы репортаж делали на ткацкой фабрике. Там отсыпали. Кстати, я уже пробовала на себе – работает. Гондон один больше даже не здоровается.
- Так, ладно, а как его использовать-то?
- Разводишь теплой водичкой и ватной палочкой мажешь. Давай. Я тебе первые пятна нарисую.
Встает и идет к раковине. Возвращается уже с разведенным раствором.
- Только в течение дня обновляй! – говорит, пока тыкает мне ватной палочкой по рукам.
Цвет какой красивый. Яркий.
Но выглядит на руках моих это ужасно. Даже мне самой противно.
- Может, на лице еще потыкать? – всерьез спрашивает Машка.
- Не-не, на руках очень убедительно выглядит! – отмахиваюсь я. А то ведь с нее станется.
- Ну все, - довольно произносит Машка. – Как придешь, сразу к нему иди. Ну там повод найдешь.
Типа подписать чего. И ручками так своими перед ним. Потом расскажешь, как он, - подмигивает мне.
Проводив Машку, еду на практику. И тут звонит папа.
- Аня, а ты почему на практику не ходишь? - спрашивает он.
- Да я подумала, что все равно ведь адвокатом хочу быть. Поэтому мне лучше в адвокатской конторе практику пройти, - не говорить же папе правду.
- Я не одобряю твоего решения, но ладно. Пришли мне потом контакты этой конторы. Я пробью, что за люди, - ох, уж папа. Все у него должно быть под контролем.
- И вот ещё что. Антон говорит, что никак не может дозвониться до тебя.
Господи. Антон ещё этот. Конечно, он не может дозвониться. Я же не беру трубку.
- Не знаю, - опять вру я.
Блин. Что-то я много вру папе. Мне не по себе от этого. Ведь у нас с ним очень хорошие отношения. И по сути я сейчас так веду себя из-за одного человека! А вот и он! Стоило вспомнить. От «Тигрули» приходит сообщение.
- Пап, я в метро уже захожу. Давай вечером ещё созвонимся?
- Хорошо, Анюта.
Позвони Антону.
- Ой, связь уже пропадает. Пап? Алло? Пап? - и я завершаю звонок.
Я уже и забываю про свои руки в пятнышках, но, стоит мне войти в вагон и уцепиться за поручень, как взгляд рядом стоящего мужика, наполненный омерзением, возвращает мне память.
Он убирает свою руку с поручня и вытирает ее о штаны. Отходит.
Я гордо задираю подбородок и делаю вид, что не замечаю, как вокруг меня становится заметно свободнее.
А что. В этом даже что-то есть.
