Глава 3
Тайна дома О’Ши
Тимур задумчиво смотрел в окно: на улице лил промозглый дождь. Капли барабанили по стеклу, потоки воды с гулом струились по водосточным трубам и уже затопили дорожки в саду. Сегодня выходной, и все разбрелись по детдому. Лиза ускакала на кружок рисования. У сестрёнки есть талант, что подтвердили победы на всероссийских конкурсах. Тимуру нравились её картины – нежные пастельные тона, лёгкость мазка и правильное построение пространства. Всё-таки он согласен с мамой, которая часто иронизировала над работами современных художников, особенно абстракционистов.
«На них нет объекта, за который можно зацепиться взглядом, – говорила она. – Приходится выяснять, что хотел сказать автор. Они пишут для нас, зрителей этих полотен, так почему я вынуждена додумывать, о чём эта картина?»
Агата была приверженцем старой школы и оценивала таких живописцев по собственным критериям: «Художник должен иметь несколько реалистических картин, где проявлены все возможности его таланта.
Если нет, тогда слово “авангардизм” скрывает обычную мазню». Когда в гости приходили друзья Агаты, на этой почве часто разгорались яростные споры. И в большинстве случаев Тимур был на стороне мамы.
Именно поэтому ему так нравились картины Лизы. Там был сюжет и герои, даже в пейзаже всегда можно было различить главное и второстепенное. У них с Лисёнком обязательно будет свой дом, и он всё сделает, чтобы Лиза пошла учиться в Суриковский[10].
К вечеру распогодилось. Мелкий дождь прекратился, но на смену ему пришёл холодный ветер.
Мокрые деревья за окном метались из стороны в сторону на фоне лиловой полосы неба, где опять сгущались чёрные тучи. Красивый, но в то же время тоскливый закат.
Тимур поудобнее устроился в кресле, поправил упавшую на глаза прядь, включил компьютер, но сразу выключил – захотелось посидеть в тишине и подумать. Перебирая бумаги мамы, он наткнулся на папку с надписью «Дело № 0». Внутри оказалась пара исписанных красивым почерком листков и нарисованная схема.
Её содержание взволновало Тимура.
Это было, скорее, досье на некоего Эдварда Спрута. Причём необычная фамилия казалась настолько неоднозначной, что больше походила на кличку или псевдоним. Фамилия вообще штука странная, например, у них в детдоме работали женщины с фамилиями Добробаба и Халявка. В приложенной схеме упоминались дела, в разное время распутанные Агатой. Теперь Тимур, похоже, понимал объединявшую их закономерность.
