– Тимка, ты что, знаешь, где они? – Лиза широко раскрыла глаза.
– Почти.
– Правда?! – лицо Кости вспыхнуло радостью.
– В любом случае я точно знаю, что ты их не брал.
– Вы уверены? – вырвалось у Офелии Гамлетовны. Она тут же покраснела. – Прости, прости, Котэ, я не это хотела сказать, то есть… – И, сбившись, заплакала.
Костя сердито сверкнул глазами на бабушку и отвернулся.
– Расскажу вам по порядку, – Тимур улыбнулся и подмигнул Лизе. – Какая высота у вашего шкафа?
– Два метра. Может, немного больше, – неуверенно ответила Катя и пожала плечами.
– У нас потолки два с половиной, значит, как-то так.
– Плюс резной бортик сантиметров десять, получается примерно два метра десять сантиметров. Костя, какой у тебя рост?
– Метр двадцать, нас в школе мерили недавно, – замешкавшись на секунду, ответил тот.
– Подставь стул и попробуй достать до шкатулки.
Костя, обиженно сопя, пододвинул стул и забрался на него, потянулся, встал на носочки, но не смог достать даже до края.
– Что и требовалось доказать, – засмеялся Тимур.
– Ваш внук не мог взять деньги.
– А если два? – хитро сощурилась Лиза. – Без обид, Костя, мне просто интересно.
– Лисёнок, стулья-то венские, у них ножки выгнуты с внешней стороны, поверхность сиденья у́же, чем расстояние между ними. Даже если поставить их друг на друга, то забраться на такую шаткую конструкцию и взрослому будет сложно, не то что ребёнку. Высота стула около сорока сантиметров, плюс Костин рост – получается метр шестьдесят, до шкатулки ещё полметра.
Другая мебель, которую можно использовать как подставку, или слишком массивная – и передвинуть её Костя физически не мог, или она ещё ниже, чем стулья.
– И правда, старая я дура, – ахнула Офелия Гамлетовна, – как я сама не догадалась! Прости меня, Котэ, прости. Подумала, с кем не бывает, может, ребёнку что-то захотелось купить. Я виновата перед тобой. – Офелия Гамлетовна была не просто расстроена, а убита подсчётами Тимура."
"Мысль, что она могла обидеть кого-то необоснованными обвинениями, была ей невыносима.
Чувство стыда всё нарастало, Офелия Гамлетовна побледнела, тяжело задышала и опустилась в стоящее рядом кресло.
– Котэ, ты вправе на меня сердиться. Моё поведение не имеет никаких оправданий! – в отчаянии воскликнула она.
Костя, насупившись, молчал и не смотрел на бабушку, но плечи распрямил и поднял голову.
– Денег нет, они исчезли, – тихо, но твёрдо сказала Катя. – У нас никогда ничего не пропадало.
