– Помните юношу, который стрелял в своего покровителя и забыл об этом? – спросил он, устраиваясь на лабораторном столе. По-свойски и бесцеремонно. Что позволялось только ему.
– Ну, поразите, – ответил Лебедев, привычно ожидая чуда. Он так и не разучился искренне поражаться фокусам, которые порой демонстрировал Ванзаров. Но психологику беспощадно отрицал.
– Стрелял некий Сверчков. Училище правоведения окончил с отличием, а стрелял бездарно. Зато в помещении Окружного суда покушался на господина Бурцова…
Услышав, что в неприятеля стреляли, Лебедев не обрадовался.
– Зачем мне это знать? – сухо спросил он.
– Около часа назад я подверг Сверчкова сеансу гипноза, чтобы выяснить, кто так основательно вывернул ему мозги…
– Погорельский постарался?
– Обратиться к нему я не мог, – ответил Ванзаров.
– Понимаю: доктор немного сумасшедший. Но ему простительно… Кто согласился?
– Герман Калиосто.
Как и следовало ожидать, Аполлон Григорьевич реагировал бурно. Заявил:
– А почему бы не спросить у самого Месмера или бога сна Гипноса?[15]
– Месье Калиосто провалился на показательном выступлении в журнале «Ребус», – ответил Ванзаров.
– А в номере гостиницы явил исключительные способности к гипнозу…
Лебедев достаточно хорошо знал своего друга, чтобы не заметить мелкую ловушку: его буквально тыкали в очевидный парадокс.
– Чем же Калиосто вас так поразил? – не без зависти спросил он.
– Сверчков был введен в транс вот так… – Ванзаров щелкнул пальцами. – Рассказал все: что не любит Бурцова, мечтает занять его место и тому подобное…
– Хороший мальчик, он мне нравится…
– Ответил на все вопросы, кроме одного…
– Ну не томите, что за манера!
– Кто надоумил его стрелять.
Даже под гипнозом Сверчков уверен, что не стрелял."
"– Умный юноша, далеко пойдет, – сказал Лебедев и опомнился: – Так чем же вы хвастаетесь?
Ванзаров покрутил реторту, на стенках которой осел нагар.
– С забывчивостью не все просто, – сказал он.
– Полагаете?
– Бурцов послал Сверчкова в кружок спиритов, чтобы негласно выяснить обстоятельства смерти Серафимы Иртемьевой, случившейся полтора года назад…
Хватило нескольких секунд, чтобы картотека преступлений в голове Лебедева выдала результат:
– Не было такого убийства.
– Ваш друг доктор Погорельский поставил смерть от естественной причины, а пристав Вильчевский дело не завел.
– Ну, это известный… – тут Лебедев использовал выражение не для дамских ушек.
