Как видно, дело Сверчкова того стоило. Что вызывало неожиданные вопросы…
– Аполлон Григорьевич, простите за шутку, – сказал Ванзаров, склоняя голову. – Болтаю что ни попадя…
Испытав облегчение и злясь на себя, Лебедев постарался задать жару:
– А вы-то что делали у этого безумца? Приходит, журнальчик подает, автограф просит, глазками мне знаки подает! Что это за цирк устроили? Тоже небось Зволянский приказал?
– Да, приказал, – кротко ответил Ванзаров.
Буря стихла. Долго злиться на друга Лебедев не умел. Тем более сам виноват.
А тут еще мелькнул новый интерес.
– Это по какому делу? – спросил он без всякого раздражения, подхватывая Ванзарова под руку. – Почему я ничего не знаю?
– Рад бы, но не могу…
Аполлон Григорьевич хотел было обидеться, но не смог. Он знал, что, если Ванзаров помалкивает, тому есть веские причины. И давить на него бесполезно. Он не пристав, не поддастся…
– Зато прошу вас о помощи, – продолжил Ванзаров.
Что для Лебедева прозвучало лучшим из комплиментов.
– Уж не знаю, смогу ли… Куда мне до вас… И логика у вас, и майевтика, и даже глупейшая психологика… А что у меня? Так, микроскоп да реактивы…
– Без вас, Аполлон Григорьевич, без вашего опыта и знаний, логика слепа и беспомощна… Как котенок…
– Ладно уж, чего там… – криминалист расцвел, как осенний цветок.
Да, слаб великий человек к похвале, тщеславен, что поделать…
– Представьте ситуацию: юноша примерно двадцати двух лет, хорошо образован, не бедствует, в начале блестящей карьеры вдруг без видимой причины стреляет в своего покровителя и благодетеля.
Причем вообще не помнит о поступке.
– Врет, – сразу ответил Лебедев.
– Не умеет, – ответил Ванзаров. – Я проверил.
– Значит, был пьян.
– Не пьет, примерного поведения.
– Ревность, – сказал Лебедев и тут же мотнул головой. – Нет, это же сразу ясно… Тогда революционер. Они умеют мозги выворачивать.
– Не годится.
– Почему?
Ванзаров не мог помянуть психологику и Бурцова ни вместе, ни по отдельности. Над психологикой Лебедев издевался, считая лженаукой, а судебного следователя на дух не переносил.
Были у них неприятные стычки.
– В таком случае им бы занимались другие господа.
Прозрачный намек Аполлон Григорьевич понял, ответ счел достойным.
– Остаются опий, морфий и подобные радости, – сказал он. – Могут давать эффект потери памяти. Хотя если мальчишка не пьет, то куда ему с этим… Лучше предоставьте его мне, сделаем анализы, проверим…
Детскую ловушку Ванзаров не счел нужным замечать.
