– Когда? Как это было? Расскажите…
– Примерно полтора года назад… Просто повезло… После того, что видел, трудно сомневаться в спиритизме.
– А в Париж, к великому Ипполиту Барадюку заезжали?
– Не пришлось, – с тяжким вздохом ответил Ванзаров. – Доктор Погорельский, позвольте вопрос?
– Сколько угодно, дорогой друг!"
"Вероятно, любовь к спиритизму делает людей друзьями быстрее электрической искры. Со всей скромностью Ванзаров поведал, что недавно получил небольшой свободный капитал, удачно продал акции и теперь желает вложить их в изучение спиритизма.
И вообще мечтает познакомиться с кружком обожаемого журнала «Ребус». Особенно с господином Иртемьевым, о способностях которого много наслышан. Нельзя ли устроить в ближайшее время.
– Так зачем же откладывать! – вскричал Погорельский, боясь отпускать из рук уникума, который хочет финансировать спиритизм. Да о таком можно только мечтать. – Прямо сейчас и отправимся!
У Ванзарова оказались неотложные дела. Но он обещал прибыть на Екатерининский канал в условленное время.
То есть через два часа…
– Прошу прощения за любопытство, – сказал Ванзаров уже в прихожей. – А кто этот больной господин, что был у вас на приеме?
Погорельский выразил все удивление, на какое был способен.
– Это же сам Лебедев! Аполлон Григорьевич! Знаменитость! Гений российской криминалистики! Его имя гремит на всю империю!
– От чего лечите его?
– Что вы! Он пышет здоровьем! У нас с ним общий научный интерес.
– Какого же рода?
– Это секрет! – Погорельский даже подмигнул.
– Пока секрет. Но вскоре открытие прогремит по всему миру! Так разве вы не слыхали о Лебедеве?
– Нет, никогда, – сказал Ванзаров. Поклонился и вышел.
10
Господин Квицинский не любил проводить встречи в людных местах. А предпочитал парки или сады, где кусты и деревья создают естественную защиту от посторонних глаз. Хуже всего кофейные. Кругом публика, не поймешь, кто сидит за соседним столиком, у кого уши работают, как у летучей мыши. Но дама захотела кофейную. Точнее сказать, придумала угоститься за счет Квицинского.
И выбрала не какой-нибудь тихий уголок, а «Балле» на Невском проспекте.
Квицинский смог занять самый дальний от окна столик. Мадемуазель появилась с опозданием в четверть часа. Сколько он ни бранился, что опоздания недопустимы, она извинялась, обещала больше не опаздывать и опаздывала снова. Втайне считая, что красивой барышне многое позволено.
Она была хороша. И не скрывала этого, а, наоборот, подчеркивала.
