– Чего мне еще бояться? Худшее случилось… К счастью, ругательной статьи в «Ребусе» не будет…
– В таком случае сегодня вечером я могу рассчитывать на вашу помощь? На вашу и мадемуазель Люции?
Предложение было столь неожиданным, что гипнотизер не смог отказаться сразу. А раз сразу не смог, то и отступать поздно.
– Что мы можем? – только спросил он.
– Вам интересен спиритизм? – последовал встречный вопрос.
– Бывал на сеансах… Действительно, много необычного и необъяснимого…
– Желаете испытать себя?
– Любопытно, конечно… А кто будет участвовать в сеансе?
– Тогда договорились, – сказал Ванзаров, насильно пожимая ему руку.
– Благодарю вас… Обещаю, что не пожалеете… Спиритический кружок «Ребуса» к вашим услугам…"
"Калиосто не мог понять, как с ним проделали фокус: не пугали, не пытали, а он взял и добровольно согласился сунуть голову в петлю.
И что теперь скажет Люция?
54
Контора нотариуса Клокоцкого располагалась на бойком месте: на углу Вознесенского проспекта и Казанской улицы. Клиенты сами шли, только успевай печать доставать.
Однако со вчерашнего вечера нотариусом овладело беспокойство. Было оно смутным, причина не вполне ясна. Когда вчера вечером внезапно объявился пристав и стал задавать вопросы про Иртемьева, беспокойство разрослось снежным комом.
Клокоцкий повесил на двери табличку «Неприемный день» и наблюдал из глубины конторы, как желающие заверить документы с досадой уходили прочь. Унося свои денежки. Вот только один господин не самого приятного вида уходить не желал.
Стучал так, что дверное стекло дребезжало, будто оплакивало свою участь.
Нотариус убедился, что еще немного – и придется вызывать стекольщика, вышел из убежища, отпер дверь, закрыв собой проем, чтобы не было сомнений: визит чиновника сыска неуместен.
– Что вам угодно? – спросил он. – Господин пристав снял с меня показания. Вчера я сообщил ему, что не имею никаких сведений о нахождении Ионы Денисовича.
В отличие от многих подданных империи Клокоцкий прекрасно знал, что имеет право делать полиция, а что позволяет себе по общему незнанию законов.
Легонько толкнуть дверь, чтобы нотариус отлетел, или пугнуть приводом в участок было бесполезно. Зато грозило настоящими жалобами. Составлять их Станислав Станиславович умел неплохо. За что ему и платили.
– У меня поручение от Адели Ионовны, – сказал Ванзаров.
– От кого? – спросил Клокоцкий, ожидая чего угодно, но только не этого.
Ванзаров назвал фамилию, которую не следовало лишний раз произносить вслух.
