Она безошибочно почувствовала, как её объяла чужая плоть и —
— бежать бежать топ-топ-топ, жратва жратва жратва, почесаться скррап-скррап —
Алли больше не была привязана к паровозу — она вообще больше не была в Междумире! Её дух обретался теперь в живом койоте."
"Странное — топ-топ-топ — чувство. Может, Джиксу и нравилось пребывание в нечеловеческой плоти, но Алли знала: она никогда не смогла бы — жратва жратва — стать фурджекером. Острые запахи, странный вкус в её внезапно вытянувшемся рту, блохи в шелудивом меху — скррап-скррап — всё вызывало чувство гадливости.
Уже не говоря о том, что её окончательно добивало отсутствие противостоящего большого пальца.
Живой мир вокруг был — оу-у-у! — тих и спокоен. В прохладном ночном воздухе слышалось лишь незамысловатое пение сверчков — повыть на луну! повыть! повыть! —. Как странно — нюх нюх — на этом самом месте в Междумире творится подлинное безумие, а живые создания об этом даже не подозревают.
Однако было что-то — топ-топ топ-топ — глубоко её тревожившее.
Она почувствовала это в тот самый момент, когда вошла в койота. Дело не только в том, что ей не понравился фурджекинг — сам её дух восстал против вселения в тело животного. У Алли было такое впечатление — хых хых — будто у неё в некотором роде аллергия. Может такое быть?
Она хотела — бежать! — остаться на месте — убедиться, что Мэри ушла под землю, но инстинкты койота пришли в такое вопиющее противоречие с её собственными инстинктами — нюх-нюх скрррап-скррап нюх-нюх — что она не могла ясно соображать.
Запахи был такими — нюх-нюх — острыми, что мысли путались. Зачем она здесь? Кто она? Алли металась взад-вперёд, бегала кругами; а ещё этот противный собачий дух изо рта... тьфу ты, — из пасти! Её способность — топ-топ-топ оу-у-у топ-топ-топ — трезво мыслить подавило — жратва жратва — смешение звуков и запахов — нюхать-слушать-нюхать — обуревавшее органы чувств койота; а тут вдруг кролик — догнать! — выскочил — догнать! — из-под куста — за ним! — и она припустила — жратва! — в погоню — догнать! — не в силах контролировать себя — жратва! — а ещё она сознавала — хвать! — что попала — жратва! — в серьёзную — жрать! — очень серьёзную — жрать! — передрягу.
..
* * *А в это время в Междумире до Светящихся Кошмаров, как называли себя налётчики, начало доходить, что с поезда, такой многообещающей добычи, им не удастся урвать ни единой монеты. Последняя надежда — вагон-тюрьма.
