Вместо него ответила Алли:
— Потому, гениальный ты наш, что если в живом мире разрушают две вещи на одном и том же месте, и обе переходят в Междумир, нам приходится иметь дело с обеими.
— А тебя кто спрашивает?! — огрызнулся Спидо.
— Но она права, — признал Милос. — Мэри называет это взаимозатыком.
— Как же. Взаимозаскоком это надо было назвать, — съязвила Алли. — Это у Мэри такой заскок — понапридумать идиотских слов, лишь бы казаться умнее, чем есть на самом деле.
Спидо воззрился на неё с ненавистью.
— Ещё одно слово про мисс Мэри — и переедешь на новое место — внутрь парового котла!
— Ой, засохни, — ответствовала Алли, чем вывела вечно мокрого Спидо из себя ещё больше — по понятной причине. Девушку бесило то, что Мэри, эта самозваная спасительница заблудших детских душ, вознеслась в ранг богини благодаря самому факту своего отсутствия. Что же касается взаимозатыка, то Алли в своих странствиях встречала множество примеров этого явления.
Наиболее странным была школа из пятидесятых годов двадцатого столетия, построенная на месте бывшего форта времён Войны за независимость. Школа сгорела и отправилась в вечность, в результате чего получилось дикое смешение кирпича и камня, классных комнат и казарм. В Междумире оба сооружения находились на одном и том же месте, сросшись друг с другом самым причудливым образом.
Всё указывало на то, что здесь им приходится иметь дело с тем же явлением: фундамент церкви и железнодорожная колея срослись друг с другом.
Непреодолимый тупик.
Алли, однако, знала кое-что, о чём Милос со Спидо не подозревали, и если она правильно разыграет свою партию, ей, возможно, удастся выговорить себе свободу.
— Я знаю, как нам объехать церковь, — сказала она.
Спидо решил, что она опять измывается над ними, но Милос знал её достаточно хорошо, чтобы понять: Алли никогда не ляпает языком просто так. Он забрался на буфер и втиснулся между паровозом и церковью, оказавшись, таким образом, совсем близко к Алли, настолько близко, что теперь мог даже, пожалуй, ударить её.
Но девушка знала — он не станет так поступать. Несмотря ни на что, Милос всё же был джентльменом. По крайней мере, до известных пределов.
— И каковы твои соображения? — спросил он.
— А с какой радости мне ими делиться?
— В нашем положении сотрудничество весьма полезно, да?
Вот! Именно это Алли и надеялась услышать.
