Но когда я увидела тебя там, в мёртвом лесу, мне показалось, что я тебя знаю. В то время я думала, что, наверно, видела твоё лицо сквозь ветровое стекло вашей машины, когда произошла авария... Но нет. Кажется, уже тогда я видела тебя таким, какой ты сейчас. Правда, забавно?
— Куда уж! А ещё забавнее то, как я всё время хныкал и жаловался, а ты помыкала мной, как хотела!
Они обнялись и стояли так долго-долго."
"— Не забывай меня, — попросил Ник. — Как бы ни сложилась твоя жизнь, как бы долго ты ни прожила. А если у тебя когда-нибудь появится чувство, будто кто-то заглядывает тебе через плечо, а там никого нет, — может быть, это я.
— Я буду тебе писать, — сказала Алли, и Ник расхохотался. — Нет, правда! Я напишу письмо, а потом сожгу его, и поскольку оно будет написано от души — оно попадёт в Междумир.
— И, — подхватил Ник, — окажется в том самом почтовом отделении, которое Милос перенёс из Сан-Антонио!
Алли могла бы вот так стоять и прощаться целую вечность, потому что она прощалась не только с Ником. Она провела четыре года полужизни в мире столь же ошеломительно прекрасном, сколь и непостижимо тёмном.
Она прощалась с Майки. «Я буду ждать тебя», — сказал он... Что ж, если это так, то, наверно, она вовсе и не прощается с ним.
Ник вскинул рюкзак на плечо.
— Ты, кажется, собиралась в Мемфис? — сказал он. — Тогда... проваливай, Джек[53]!
Он улыбнулся ей в последний раз и ушёл.
Но вот что странно: Алли заметила, что хотя Ник был всего лишь обычным послесветом, при ходьбе он совсем не проваливался в землю.
Глава 53
Картины
Посмотри:
Ферма в западном Техасе. Ночь. Животные на скотном дворе неспокойны. Их что-то встревожило — фермер не может понять, что. Он дважды проверяет все загоны, потом вдруг на секунду теряет ясность мышления, затем входит в хлев, так и не поняв, что в этот самый момент краткой дезориентации его руки, находясь под чужим контролем, открыли дверцу загона с его лучшей призовой свиноматкой.
В загоне не спит свинья. Нет, не свинья — девушка внутри неё, которая уже начала забывать, что она девушка.
Ей не хочется задумываться над своими бедами, над теми муками, через которые она прошла в эти долгие недели: помои, которыми приходилось питаться, хлевная вонь и ужасный, тянущий к земле вес раздувшегося свиного тела.
Она слышит, как, скрипнув, медленно открывается дверца загона. Ей в нос ударяет новый, острый аромат, и в её крови вскипает адреналин, потому что инстинкт свиньи подсказывает — этот запах означает смертельную опасность.
