Глава 48
Король-самоубийца
Стечение несчастливых обстоятельств, плохая карма и человеческая ошибка.
Такими причинами Алли оправдала катастрофический провал своей миссии. Ей бы совсем немножко удачи и ещё только несколько секунд — и Мэри конец, а живой мир был бы спасён! Но нет — ей надо было похвастаться убийством Мэриного киллера! И как же безответственно было с её стороны бросить офицера спать в машине! Тот, видно, проснулся, вышел, и тут-то его и увидел скинджекер.
Если бы не эти её промахи, то всё повернулось бы по-другому! А теперь в неё вцепились четверо послесветов и надели наручники, пришедшие сюда из той или иной взрывной зоны.
На земле перед ней простёрся Кларенс; струйка крови вытекала из его головы. Алли отвела взгляд — ей было невмоготу смотреть на это. Лишь краем глаза она заметила вспышку света, когда старый герой ушёл туда, куда уходят все...
Постой-постой... Если он мёртв, то почему его грудь подымается и опускается, как будто он всё ещё дышит?
Только сейчас Алли увидела лежащее на земле тело офицера, в его руке по-прежнему был пистолет.
Он выстрелил не в Кларенса, он выстрелил в себя! А в Междумире рядом с ним скорчился, дрожа, мальчик азиатской наружности — тот самый скинджекер, что вселился в военного и заставил того покончить с собой.
— Мисс Мэри, не заставляйте меня опять это делать! Пожалуйста, не надо, я не могу!
— Всё хорошо, Сушка, всё хорошо, успокойся.
Мэри подошла к мальчику, и тут Алли увидела такое, чего никогда раньше не видела: послесвечение её противницы вытянулось, обволокло скинджекера, отчего его собственное мерцающее, слабое свечение стало ярким и устойчивым. В считанные секунды мальчик успокоился и, похоже, избавился от груза вины."
"— Если ты собиралась удрать, воспользовавшись скинджекингом, — обратилась Мэри к Алли, указывая на мёртвого офицера, — то сейчас у тебя ничего не выйдет.
На мили вокруг нет ни одной живой души, кроме, разумеется, вот этого твоего приятеля.
Алли видела теперь, что из головы Кларенса вытекло не так много крови, как ей казалось, но старый пожарный всё ещё лежал без сознания.
Мэри, спокойная и сдержанная, — ведь теперь ей не грозила опасность — продолжала:
— Мне жаль тебя, Алли.
