Джонни-О и Чарли обзавелись целым штатом личной прислуги, а в Зале Тысячи Колонн постоянно шёл пир горой: стол перед воздухоплавателями никогда не пустел, на нём постоянно появлялись всё новые виды перешедшей пищи и питья. Поскольку послесветы никогда не объедаются и никогда не набирают вес, о таком способе проводить вечность можно только мечтать. Даже Чарли бросил петь и знай уплетал за обе щёки.
Наши герои роскошествовали уже больше недели, когда в Городе Душ объявился Ник. Увидев его, Джонни-О бросился ему на шею, как самому дорогому и близкому родичу.
Однако трогательная встреча продлилась ровно до того момента, когда Ник открыл рот.
— Нам надо убедить короля выступить против Мэри, — сказал он.
— Вы чё, совсем сдурели? — воскликнул Джонни. Он как раз в это время что-то жевал, кажется, курицу. — Выбросьте из бошек! Дела Мэри нас больше не касаются.
— Меня касаются, а, значит, и вас тоже.
— А мы больше на тебя не работаем, — заявил Джонни-О. — Считай, что мы уволились.
Ник схватил собеседника за рукав, испачкав шоколадом его рубашку:
— Если мы останемся здесь и ничего не предпримем, Мэри в конце концов придёт в Город Душ с такой армией послесветов, что свергнуть короля ей будет как раз плюнуть.
Воображаешь, во что превратится это место под властью Мэри?
Джонни-О насупился. Если здесь воцарится Мэри, город перестанет быть бесконечной ярмаркой, а уж о вечном пиршестве для него и Чарли и вовсе придётся забыть.
— Слушай, вот те вечно нужно испортить мне смерть, а?
Ник повернулся к Чарли за поддержкой, но мальчик ничего не сказал, лишь улыбнулся и продолжал жевать.
* * *Постороннему наблюдателю могло бы показаться, что Чух-Чух Чарли окончательно сошёл с ума, но на самом деле это было не так. Он попросту пребывал в совершенной гармонии со вселенной. Он продолжал петь, но — про себя. Песни бесконечной весёлой чередой проплывали в его мозгу — не успевала закончиться одна, как начиналась другая; и хотя слова в них были разные, смысл оставался одним и тем же:
«Ты готов, Чарли, — твердили мальчику песни.
— Пришло время двигаться дальше»."
"Он знал это с самого первого мгновения, когда начал петь, и в любой момент мог бы взять из ведра монету, зажать в кулаке и завершить своё странствие. Однако он не хотел так поступать из любви к Джонни-О — не мог оставить того в одиночестве. Но до тех пор, пока в голове Чарли будут звучать песни, он не устанет ждать — даже если бы ждать пришлось до скончания времён.
