Вот только за четыре года Алли почему-то так и не пришла в себя.
Потом мама села и прочитала дочери очередную главу из «Разума и чувства» Джейн Остин. Она думала, что это любимая книга Алли, но это было не так. Алли нравился актёр, игравший главную роль в фильме, только и всего. Но вот глава закончилась, и всеми, как обычно, овладела печаль; когда бремя её стало окончательно невыносимым, они решили, что пора прощаться. Мама поцеловала Алли в лоб, и, найдя свободное место на увешанной поздравительными открытками стене, пришпилила ещё одну.
Уходя, они пообещали дочери прийти к ней в день св. Валентина.
Спускался вечер, посетители покидали своих родных и близких в таком же подавленном настроении, в каком пришли сюда, но зато с сознанием, что сделали хорошее, нужное дело. Рождество закончилось, и в каждой палате установилась тишина, прерываемая лишь попискиванием приборов и гудением машин. Аппараты мониторили, анализировали, вводили питание и лекарства, словом, работали, чтобы поддержать силы в людях, заблудившихся между жизнью и смертью.
* * *— Я не боюсь умереть, — сказала Алли Кларенсу. Они стояли перед госпиталем; была середина дня, после Рождества прошло две недели. — Я ведь больше трёх лет была уверена, что уже мертва. Мне просто надо узнать, как там моё тело, совсем плохо или не очень...
— Похоже, ты немного боишься вернуться к жизни.
— Единственное, что меня пугает, — буркнула Алли, — это мир под властью Мэри.
С этими словами она скинджекила какого-то прохожего.
— Я скоро вернусь, — пообещала она.
— Если не вернёшься, я пойму.
— Я сказала — вернусь!
И она решительно пошагала в госпиталь.
Пятью минутами позже Алли, уже в теле одной из сестёр отделения долговременной реанимации, двигалась по коридору в сторону палаты № 509, в которой, согласно реестру, почивало тело Алли Джонсон. «Почивало» — вот как они это здесь называли. Какое приятное слово для такого ужасного состояния. Алли подождала, пока из палаты не вышла другая сестра, а затем сделала один глубокий вдох.
.. затем другой, третий — словно собиралась нырнуть на большую глубину. И только потом, всё ещё в теле медсестры, вступила в палату."
"Комната была обставлена по-спартански. Минимум мебели. Поздравительные открытки на стене несколько развеивали мрачную атмосферу, но некоторые из них упали и валялись на полу. Видно, создание уюта в палатах не входило в число приоритетов медицинских работников.
