С кем это он путешествует? Неужели снова обзавёлся последователями? Он по-прежнему пытается бороться с Мэри? Знает ли он, что Мэри в спячке и проснётся не раньше, чем через несколько месяцев?
Алли подозревала, что Светящиеся Кошмары тоже где-то неподалёку. Она не боялась попасть в их руки. Здесь, посреди бурлящего города, за нею ни одна банда послесветов не угонится. Пусть только попробуют — она вскочит в первую попавшуюся тушку и только её и видели. Если, конечно, у Кошмаров нет своих скинджекеров, в чём Алли сомневалась.
И всё-таки, безопасности ради, каждый раз вселяясь в очередную тушку, она прежде всего удостоверялась, что её хозяин в отличной спортивной форме — на случай, если придётся удирать.
Своей «основной базой» она избрала одну пятнадцатилетнюю девушку, которая во многом была похожа, а во многом совершенно не похожа на саму Алли. Звали девушку Миранда Вомак, и жила она с родителями в центре города, в старинном кирпичном доме на улице, обсаженной большими тенистыми магнолиями. Алли набрела на неё в Старбаксе по соседству — Миранда сидела там, учила уроки и задремала прямо над учебниками.
Алли вскоре обнаружила, что девушка страдает в некотором роде нарколепсией, то есть засыпает в любом месте в любое, даже самое неудобное время, — скорее всего потому, что не спит ночи напролёт, как когда-то сама Алли.
В голову Алли вдруг пришла мысль, что её собственное тело, лежащее в коме уже четыре года, навёрстывает упущенное за все те бессонные часы.
Четыре года! До неё вдруг дошло, что спящей Алли уже восемнадцать.
Она, пожалуй, сама себя не узнает, если, вернее, когда наконец вернётся обратно.
Ну, ничего. По крайней мере во время скинджекинга она могла выбрать тело того возраста, на который она себя чувствовала.
Она вселялась в Миранду, а та об этом даже не догадывалась — настолько умелым скинджекером стала Алли. Она проникала в свою хозяйку в тот момент, когда ту клонило в дремоту, и сразу отправляла её в царство сна. Алли всегда счищалась из Миранды в том же самом месте, где вселилась в неё, и что бы ни происходило, не проводила в её теле более полутора часов.
После каждого скинджекинга Миранда пребывала в уверенности, что просто, как всегда, немножко покемарила.
— Дорогая, тебе надо бы побольше спать, — укоряла её мама.
Миранда всегда протестовала, мол, «насплюсь ещё, когда помру» и всё в таком духе. Ирония заключается в том, что большинство мёртвых — по крайней мере те, что в Междумире — вообще, как правило, не спят.
